Штормило! Море волнующих историй

Я, бывшая лыжница, жилистая и вёрткая, верила в могущество самоисцеления.

«Было бы желание жить», – твердила я с отчаянной надеждой. И терпеливо учила Влада радоваться жизни, впуская в неё чудеса. А для этого нужно было покидать квартиру.

Влад был мне благодарен.

* * *

В то утро Влад надел тёмный старенький свитерок.

– Это что у тебя в руках? – спросила я его, подкатывая рукава. Мальчишке приходилось покупать одежду на много размеров больше, чтоб уместить его большое сердце.

– Я коняшку нарисовал.

Розовую. И вырезал, – сказал мне он, – хочу на свитер прицепить.

Влад протянул мне бумажную лошадиную голову, к которой с обратной стороны была прилеплена скотчем булавка.

– Красавчик, – щёлкнув булавкой и приколов голову, одобрительно кивнула я, – пошли мыть морковку.

Потом, выйдя из дома задолго до отправления электропоезда, мы с Владом побрели на станцию.

– А я ещё манго взял, – сообщил довольный Влад.

– Ещё чего! Я манго коней кормить не нанималась! – в шутку возмутилась я несправедливому распределению продуктов.

 – Манго – это деликатес. Я его только тебе покупаю. А Звёздочке манго нельзя. В манго косточка. Сам съешь.

– Нет, – не огласился Влад, – я манго тебе отдам. Ты косточки выколупывать умеешь.

К перрону из глубины тоннеля, как большая глазастая змея, выползла электричка.

Тревожно протрубила.

Мы с Владом зашли в полупустой вагон, плюхнулись на свободные места.

Сиденья порадовали нас подогревом. И Влад, утомлённый долгой ходьбой и нутряным теплом электрички, притулившись боком ко мне, быстро уснул.

Задремала и я.

А когда открыла глаза, увидела, как мелькнула жёлтым вокзалом наша конечная станция.

Я аккуратно приподняла голову мальчика.

«Влад, Влад… – мягким в умилении голосом позвала его я. – Слышишь, Влад…»

Влад не ответил.

Фраза художницы в бордовой кофте, рисующей небо, о мальчике Ангеле в тёмном свитере с розовым пятнышком на груди, стоящим у меня за спиной, рубанула мне по темечку топором.

Чудом не убила.

Едва оклемавшись, я со всей очевидностью поняла: это случилось.

Влад не дышал.

Он умер.

* * *

Инга… Её колени, голые и круглые, посиневшие от холода, напоминали две перезрелые тёмно-розовые сливы с тонкой кожицей. В них так и тянуло впиться губами.

Вместо этого я щёлкнул фотоаппаратом.

– Э, ты чё делаешь? – развязным тоном хабалки возмутилась она. – А ну вали отсюда, папарацци недоделанный!

Девицы в её окружении дружно заржали.