Штормило! Море волнующих историй

* * *

Коробка эта (я заприметил сразу!) была перевязана зелёной ленточкой нашей рыжеволосой красавицы Марины, которая многим мальчишкам очень нравилась. И мне Марина нравилась тоже.

Я оторопел.

Замер на месте.

«Ну что ты застыл как вкопанный, – рассыпалась смехом учительница. – Давай же, иди, разворачивай!»

«Давай, открывай», – вкрадчиво шепнула красавица.

«Чё мнёшься, Тетерев?» – подзадорил недруг Бурылов.

«Тетерев, мы ждём», – снова вступилась Марина, теперь уже требовательно, и, картинно скрестив на груди длинные тонкие руки, в упор уставилась на меня медового цвета крыжовинами.

Этот демонстративный Маринкин жест сбил меня с толку.

Но голос… Маринин голос… такой настойчивый, побудил меня к действию.

Я подошёл к коробке.

* * *

Марина…

Девочка, похожая на щенка золотистого ретривера.

Я обожал смотреть на неё.

Марина входила в класс, садилась на стул и, машинально вытягивая из портфеля разные принадлежности, обводила глазами пространство подле себя, всякий раз ища, во что бы вцепиться взглядом.

И каждый раз находила.

Поводом притяжения Маринкиного внимания могла послужить даже мелочь: новая тетрадка с красивой обложкой у приятельницы; сикось-накось застёгнутые пуговицы на рубашке у одноклассника; гора прозрачных карамелек-гостинцев у учительницы на столе…

И эта мелочь, найденная Мариной, всегда была поводом поговорить.

Марина смотрела на собеседника очень проникновенно.

Её лицо, одухотворённое беседой, неярко ровно светилось.

Всё заканчивалось тем, что Мариша узнавала, где продаются яркие тетрадки; заботливо перестёгивала пуговицы у смущённого парня; либо угощалась фруктовой ледышкой, предложенной ей географичкой.

Но ещё миг…

И Марина теряла интерес к происходящему.

Гасла.

До последней искры.

Но искорка взрывалась вдруг, срывая Маринку с места, и она мчалась восвояси по своим делам, мелькая ягодицами, накаченными спортивной акробатикой и обтянутые тесной юбкой.

И эта способность меняться сразу, в одну секунду, целиком и полностью – всегда меня впечатляла.

Особенность эта была похожа на повадку щенка умной жизнелюбивой собаки.

На Марину я мог смотреть вечно.

* * *

Да и Марине нравилось смотреть на меня!

Я уже сказал, что внимание этой девочки могла привлечь даже мелочь.