Шаги эхом

Взъерошенным вороном я разглядывал их лица в рябом от капель окне, пытался понять, зачем люди сходят с ума. Я смотрел на то, как вспыхивают, отражаясь, искры на их мокрых лысых головах, постепенно догадываясь о том, кто они на самом деле. Их спины были согнуты, по ним шли словно кольца, одно за другим.

Дождевые черви.

Все они выползли из-под земли. У каждого из них был зонт. На их лицах читалось любопытство и испуг.

Я пристально всматривался в их мысли, но искал совсем не это. Перехватывало дыхание от радостного предчувствия, клонило в сон от одиночества.

‹ 2 ›

Когда мой кондуктор затихал, я подходил к нему. Его багровые щеки надувались, прежде чем выпустить забродившее дыхание, вспухшие веки подрагивали от тревожного лихорадочного сна. Я трогал его за худое под оранжевой накидкой плечо. И он поднимал на меня бессмысленно радостный, вопросительный взгляд, моргал порою недоуменно на предлагаемую плату за проезд. Стоя над ним, не говоря ни слова, я добивался лишь одного – чтоб он не спал, чтоб все так же неразборчиво бубнил одну и ту же историю этим зеленым человечкам.

Так я боролся с тишиной внутри.

Но все напрасно. Я снова слышал тихий храп, тонущий в шуме переступающих колес. И я уже не был вправе будить его до следующего кольца.

Казалось, в мире нет никого, кто бы знал о существовании трамваев.

На одной из остановок, когда с лязгом распахнулись двери, я увидел, как кто-то там на залитых осенью улицах зажигает фонари.

Я ждал чего-то. Как ждут начала фильма или концерта.

И казалось, я раз за разом перематываю к самому началу, сам боюсь узнать, что же там будет дальше.

Но как ни хватайся за сны, всегда просыпаешься.

История начинается.

На ступеньки одной ногой вставали крупные капли дождя, не давая дверям закрыться. За пеленою дождя прямо по лужам кто-то как будто босиком бежал к моему трамваю.

Сердце сошло с орбиты и билось то ли в страхе, то ли в волнении…

Мокрая с ног до головы, мокрая до нитки девушка вскочила на последнюю ступеньку. В глазах, в улыбке, в каждой черточке был дождь, и я был отраженьем.

Был только дождь. И даже мой трамвай в тот миг на целые столетия потерялся, он выпал из дырявого кармана.

Мы бежали под прозябшими фонарями, поднимая брызги. На промокших ботинках поселилась стая пузырей.