Килувыйлейб

Это создаёт пургу, очень похожую на прибалтийскую. И тогда, если дело вечером, я достаю из дальнего шкафа свой старый полушубок, наливаю в рюмку Рижского бальзама и выхожу во двор. Закрыв глаза, опустошаю рюмку и глубоко вдыхаю морозный воздух – так гораздо легче пробить пелену времени…

…Почти как в Вильнюсе, где я провёл декаду свой жизни.

…Почти как в Каунасе, где я часто бывал зимой 1988 года по своим шахматным делам.

…Почти как в Риге, куда каждый январь я приезжал к начальству с отчётами.

Не знаю, каким запомнился вам 1990 год.

Каждому, наверное, сейчас вспоминается что-то своё. Мне он запомнился пониманием, что страны, в которой родился и провёл почти тридцать лет жизни, скоро не будет. И в этой новой реальности, скорее всего, не будет моей работы, не будет моих друзей, телефоны которых в связи с их бесконечными отъездами вычёркивались из записной книжки почти каждую неделю.

А чего ещё там не будет? Семьи? Ведь в моей личной жизни, состоящей в основном из многочисленных блиц-турни-ров, сыгранных с большим количеством партнёрш, с ускоренным форсированным дебютом, скучными под копирку миттельшпилями и без какого-либо намёка на долгий счастливый эндшпиль, царил полный кавардак.

Моя душа надрывно кричала всеми своими фибрами, посылая в мозг сигналы бедствия. Мозг отстукивал: ты должен сбежать отсюда, ты должен сбежать от самого себя.

С побегом из страны было проще. Несмотря на то что Америка уже закрыла двери всем смотрящим за Атлантику, выход был – вызов в Израиль проштамповать в московском посольстве и дать ход в вильнюсском ОВИРе.

Гораздо сложнее было удрать от себя. Рана поражения почти трёхлетней давности от партнёрши, с которой так хотелось долгого счастливого эндшпиля, кровоточила и всё никак не хотела покрываться рубцами.

::

При выходе из посольства в Москве ко мне подошёл интеллигентный старый еврей:

– Молодой человек, вы учите иврит? Вам в Израиле понадобится иврит. Там учат, конечно, но лучше приехать туда уже с каким-то его знанием.

У меня есть материалы. Это бесплатно. Приходите ко мне после трёх сегодня. Вот адрес. И, кроме того… вы женаты? Нет? Тогда у меня ещё кое-что для вас. Приходите.

«Кое-чем» для меня оказалась анкета потенциального кавалера, не успевшего найти свою половину до отъезда на Землю Обетованную. Я отнекивался, понимая нелепость этой затеи. Мне, романтическому человеку времён застоя, казалось это верхом перестроечного абсурда.