Исповедь исчезнувших

Его исступленный крик взметнулся над синей дымкой утреннего тумана, будоража предрассветный сон просыпающегося села. Спотыкаясь косолапыми ножками на глубоких ухабах якутского бездорожья, малыш бежал за мамой: «Барыма-аа![7 - Барыма, як. – не уходи, не уезжай.] Я буду слушаться… не буду драться…».

Майя, незаметно от детей юркнувшая в кабину машины, до онемения в пальцах вцепилась обеими руками в Сабдуллу, то ли сдерживая материнское желание остаться со своими мальчишками и подросшей дочкой, то ли боясь упустить свое залетное женское счастье.

Сквозь рев мотора старого газика и сильное биение своего сердца она услышала детский плач: до нее эхом донеслось звонкое надрывное «Ма-аа!..».

Айталик!

– Останови машину! Останови, говорю!.. – поспешно распахнув дверь автомобиля, она почти на ходу выпрыгнула из него. Подбежав к сыну, упавшему лицом в серую глинистую пыль, подняла его на руки и понеслась в дом. По пути схватила в охапку понуро сидевшего на корточках у обочины сонного пятилетнего Алгыса:

– Собирайтесь, птенчики! Уедем вместе.

Там тепло, солнце, яблоки…

– Маайыс, уезжай! Не береди детям душу… Не отдам, не отдам мальчишек! Погубишь ведь…

– Саргы, эдьиий, благослови нас на новую жизнь. Прошу тебя! – Майя, судорожно обняв сестру, медленно сползла на колени. – Береги Тимку с Айааной…

Младшие мальчики, оживленные внезапной переменой обстановки, ринулись собирать разбросанные по полу игрушки. Собирать-то особо было нечего. Они всегда жили скромно.

– Убаай[8 - Убаай, як. – старший брат.] Тимир, эдьиий Айаана, мы привезем вам большие красные яблоки. Дядя Сабдулла рассказывал, что у него в саду много-много яблок. А еще мы будем кататься на верблюде, – Алгыс с Айталом, крутясь возле старшего брата, радостно щебетали без умолку. Обычно всегда веселый, задиристый Тимир, насупив брови, молчал. Им с сестренкой, выросшим в заботе большой родни, не привыкать к разлуке с кочующей матерью. Ее всегда не хватало. Но она хочет разлучить с братьями, увозит их к горбатым верблюдам.

Сестренку жалко. Он-то точно знает, как сильно Айаанка будет скучать по матери и спрашивать его, с надеждой заглядывая в глаза, когда мама придет. «Не нужны нам яблоки», – хотелось крикнуть ему изо всех сил, но комок безысходности застрял в груди. В его черносмородиновых глазах, вместо привычных живых огоньков, блеснула слеза. Тимирхаан отвернулся. Краем глаза он увидел под длинными шторами маленькие босые ноги.