Исповедь исчезнувших

При том, что на улице все взрослые знали русский язык, учителя же могли делать вид, что не понимают. То, что мы каким-то образом общались, играли с дворовыми ребятами, в школе не срабатывало. Многие принимали нас за своих из-за нашей монголоидной внешности, а если мы не понимали их речи, – отходили и в свои игры больше не звали. Брат меня учил: «Если не понимаешь, лучше не отвечай. Пусть думают, что мы глухонемые». С утра до вечера мы оставались одни. Мама, вечно занятая поиском работы, за любое место держалась зубами.

Домой приходила поздно вечером, уставшая, и сразу начинала готовить нам еду. На наше воспитание у нее не хватало ни сил, ни времени. В редкие минуты беззаботного общения мы втроем лежали в обнимку и вспоминали брата Тимку, сестру Айаану и всех-всех, кого оставили в далекой Якутии.

Ничего удивительного, что вскоре мы начали прогуливать уроки. Мама из-за загруженности иногда забывала спрашивать, как у нас идут дела. Все это время мы плыли по течению. Мать крутилась в борьбе за выживание, мы – в поединке за признание.

Повсюду ощущая себя чужими, нам всего не хватало: защиты отца, матери, дома и даже еды. Брат для меня был за всех, а слово его – непреложным законом. Мы с ним, целыми днями болтаясь по дворам и кварталам, постепенно забросили школу. Учителям до нас, безнадзорных сорванцов одинокой матери-иноземки, честно говоря, и дела не было. А когда мать узнала, что мы с утра до вечера ошиваемся неизвестно где, было уже поздно, перед нами двери той школы были давно закрыты. Каждый раз возвращаясь к теме судьбы, всегда задаюсь вопросом, какую роль играет школа в жизни человека. В те времена отношение к школе было совсем иное: многие дети не учились, а взрослые не заставляли. С возрастом все более убеждаюсь, что школа отражает состояние общества. В моем детстве школа на пике популярности национальной романтики, не впустив нас, «не наших детей», в свой мир, равнодушием учителей способствовала тому, что мы оказались на улице. Уличных детей в нашем околотке оказалось много и все говорили на разных языках. В основном на улице обитали ребята, которые сбежали от вечно пьяных родителей, от побоев и насилия родных. Были и беженцы, на родине которых шла непонятная нам ужасная война. Были дети, потерявшие родителей, и среди них мы, застрявшие в бюрократической тине нового государства. В многочисленных драках и переговорах мы завоевали долгожданное признание и с новыми друзьями, сбившись в крепкую кучку, превратились в уличную стаю.