Аккаунт. Автофикшн трансерфинга реальности

Но не обнаружив ничего необычного, я кликнул на «Ответить».

Не успев произвести эту, давно не практикуемую мной, манипуляцию, я получил два новых сообщения:

– 1. давай в ТГ

2. удобней

Как под гипнозом, я послушно открыл Телеграм. Справа в строчке «Избранное» светился кружочек с цифрой «1». Двойной клик – «Избранное» открылось. Сообщение от Anton Krawchik:

– Так в чем прикол? – вопрошал некто.

Пару секунд помедлив, я, скорее автоматически, чем с целью быть вежливым, набрал:

– Привет.

Сообщение от Антона появилось через какую-то долю секунды после того, как я кликнул на «Enter».

– Хай)

Первая мысль: «Man![11 - Man! (нем.) – безличное местоимение. В разговорной речи часто употребляется в виде восклицания и соответствует примерно русскому «черт!». (прим. автора)] Я по ходу общаюсь с каким-то пацаном лет восемнадцати, максимум двадцати».

– Ты кто? – сглотнув слюну и разочарованно глянув на вновь опустевший стакан, набрал я.

И снова ответ последовал молниеносно:

– Антон

– Кравчик?

– Yes)

Честно говоря, я понимал, что нужно что-то ответить или спросить, но от растерянности ничего толкового в голову не приходило.

Крутилась одна мысль: «Блин! Я переписываюсь сам с собой?! Этого не может быть! Надо выпить… Срочно!» И я написал как есть:

– Отойду. Налью стаканчик. – «Enter».

И снова сообщения посыпались без всяких пауз, как будто на том конце Сети не набирали текст на клавиатуре, а вставляли заранее готовые шаблоны:

– 1.

бухаешь сегодня?)

2. ну налей раз хочешь

3. так ты ответишь?

Сообщения выскакивали одно за другим со скоростью света. Бот? Я поправил очки и приблизил физиономию к монитору. Нет, со мной определенно общался кто-то живой, и этот живой называл себя Антоном Кравчиком.

Мне вдруг захотелось выйти, прогуляться, освежиться. Какие-то нехорошие предчувствия проявляли себя физическим дискомфортом – сжимали грудь. Хотелось больше воздуха. Наверное, я испугался.

Но комендантский час лишал меня такой возможности. Взяв стакан и откатившись в кресле от стола, я поплелся на кухню, где стояла бутылка. По дороге я пытался собрать мысли во что-то более-менее систематизированное, но, естественно, плохо получалось. В ядовито-зеленом свете электронных часов, стоящих на моем холодильнике, я задумчиво откручивал пробку бутылки.

Повторюсь. В моей жизни никогда, определенно никогда, не происходило ничего необъяснимого.