Мера воздаяния

 – Эта дикость – обыденное явление, норма нашей жизни, которая вошла во все сферы общества и сознание людей.

Он взглянул на наручные часы, сказал, что ему пора, распрощался и уехал.

А я попросил у бармена, учтивого молодого человека приятной наружности, ещё один стакан чая и, отпивая сладкую горячую чернягу, некоторое время продолжал размышлять над словами Лошкарина, не в силах принять их как реальность.

Полковника Окунева я ранил во время нападения банды риэлторов, возглавляемой им, и вот он уже человек доблести и самоотверженности! Неужели его генералы не ведали, что творили, вручая ему грамоту? Или ведали?! В таком случае не они ли главные мафиози, от которых столько неблагополучия и нищеты, хотя бы в том же Ольмаполе?

– Что-то ещё будете заказывать? – спросил бармен, когда с чаем было покончено.

– Нет, больше ничего, – ответил я. И положив ещё одну купюру на барменскую стойку, добавил: – Вызовите только такси для меня. Мне до Курского вокзала.

Глава четвёртая. Дорожное знакомство

Билеты на поезд в кассах вокзала оставались лишь купейные, хотя я предпочёл бы плацкартный вагон. Чтобы побыть в гуще провинциального дорожного люда, присмотреться к его особенностям и полнее перевоплотиться в одного из них.

В Канаде я прожил около трёх лет – не так уж долго, – но кое-какие обретённые заграничные навыки поведения могли выдать меня, как «иноземца». Даже определённый акцент мог появиться, не замечаемый среди канадских русскоговорящих, на который обратили бы внимание здешние.

Лошкарин ничего не сказал насчёт интонаций моей речи, но он мог упустить это из виду под впечатлением встречи, да мало ли почему.

Моё купе было пятое, посередине вагона. Я пришёл первым, быстро переоделся в спортивный костюм, поставил чемодан в багажный отсек и улёгся на место, прописанное в билете, – на верхнюю полку, правую от двери.

Вскоре в купе вошла молодая женщина лет двадцати семи, высокая, ладно скроенная, с добродушным овальным лицом и ясным взором.

Она напоминала мою Наташу – было у них что-то общее в линиях комплекции и взгляде красивых глаз.

Перед посадкой я видел её, державшуюся особняком, на перроне. Незнакомка выделялась статью и задумчивым спокойствием – остальные дочери Евы казались на одно лицо и терялись в общей толпе; она же не обратила на меня ни малейшего внимания.