Мера воздаяния

 – Больше не делай так никогда.

– Пусть, пусть топчет, – возразила Таисия. – Я тоже всегда их топтала в детстве.

– Потом она животных начнёт обижать, – сказал бывший муж, не придумав ничего лучшего. – И до людей дело дойдёт.

– Я же никого не обижаю, – опять возразила Таисия. – А говорю, топтала в детстве этих тварей.

Спорить с ней было бесполезно. Юрию вспомнились только болезненные ощущения от ударов кухонной утварью, коими она потчевала его.

В другой раз, когда он приехал пообщаться с дочкой, Таисия сказала, что не прочь обзавестись ещё одним ребёнком.

– Самое лучшее, чтобы ты стал его отцом, а не кто-то там! – без обиняков заявила она.

Как Юрий понял, посредством сей манипуляции ей хотелось получать не четверть зарабатываемых им сумм, а треть, и тем самым ещё улучшить свою материальную обеспеченность. И более прочно закрепить за своими детьми, а значит и лично за собой, недвижимость вчерашнего мужа: квартиру, машину, весь скарб и то, что он сумеет обрести в перспективе.

Таисия была на десять лет моложе Юрия, отличалась мощным здоровьем и рассчитывала на долгие годы благоденствования после его кончины.

Несколько раз она говорила ему, чтобы он нашёл себе приработок. В расчёте получать дополнительные отчисления в свою пользу.

Дарья Михайловна знала о деловых намерениях недавней снохи и тихо кипела в негодовании.

От сих «высоких материй» зеленело в глазах, я старался не думать о них и только жалел своего опрометчивого друга, связавшегося с жестокой, бессердечной женщиной. Мне она виделась змеёй, заползшей за пазуху человеку и кусающей и жалящей его нескончаемым ядом.

Никакого продвижения на службе в полиции у Юрия Самойлова не было. Он так и остался с капитанскими погонами на прежней должности начальника подразделения, занимавшегося сигнализацией и прочими электронными штучками, препятствовавшими проникновению воров в производственные и жилые помещения.

Я спросил у него, как Дарья Михайловна поживает теперь? И выслушал ещё одну невесёлую историю.

Спустя малое время после моего бегства за границу, односельчане её, престарелые Иван Кузьмич и баба Настя, почили с разницей в неделю. Кузьмич ушёл из мира сего во сне, а баба Настя возвращалась с огорода, упала возле двора и так испустила дух. В руке она зажимала пучок огородной зелени.