Следовать за мечтой

Справили скромную свадьбу – не напоказ, понимая, как вдовам посёлка будет тяжело видеть их семейное счастье.

* * *

Утром перед работой, во время завтрака, Ольгу Семёновну стошнило.

– Что случилось? Ты заболела? – с тревогой спросил Ефим.

– Фимочка, мне кажется, я беременна.

– Правда? Олёнок, я так рад! Сходи к фельдшеру, проверься. Если подтвердится, ты сделаешь меня самым счастливым человеком в мире. Я люблю тебя!

Он крепко прижал к себе жену, пощекотал своими усами и нежно поцеловал.

Всю рабочую смену Ефим Иванович не мог думать ни о чём другом.

Молил Бога о том, чтобы догадка его жены подтвердилась. Он станет отцом – как это прекрасно!

Бог услышал его молитвы. Ольга Семёновна была на третьем месяце беременности.

Дома они вдвоём накрыли праздничный стол и отметили знаменательное событие в их совместной жизни.

– Если родится сын, назовём Иосифом, Ёсей, в честь моего отца. Согласна?

– Да. А если дочь? Я назову её Любовью, в честь нашей с тобой любви.

– Отлично, милая! – с улыбкой сказал Ефим.

Он вновь поцеловал жену, она поддалась его ласкам, и они с любовью соединились в одно целое.

3. Прошлое не отпускает

Работа ремонтника подвижного состава Ефиму Ивановичу нравилась. За добросовестный труд коллектив станции уважал его, а руководство не раз награждало почётными грамотами и выдавало премии.

Однажды, простукивая молотком колёса пассажирского поезда, Ефим Иванович увидел на платформе высокую худощавую женщину, похожую на медицинскую сестру из концлагеря.

Подошёл ближе, рассмотрел. Сомнений нет – это она! Как ему хотелось запустить в неё молоток и вцепиться в горло фашистской гадине. Объявили посадку. Женщина вошла в вагон, и поезд тронулся. Ефим Иванович посмотрел в окно. Их взгляды встретились. Те же бесцветные глаза с презрением смотрели на него и посёлок Заманихино, проплывающий мимо. А ночью Ефиму приснился кошмар.

…Концлагерь. Большая комната, душная из-за того, что в ней слишком много народа. Земляной пол, устланный соломой, и деревянные нары с грязными вонючими матрасами.

В ночной тишине слышны стоны и чей-то тихий шёпот. Вдруг открылась массивная дверь, солдат с автоматом подошёл к Ефиму, стащил его с верхних нар и повёл в лабораторию.

Адская боль от введённой в вену жёлтой жидкости пронеслась по всему телу. Мышцы схватили судороги. Голова будто раскололась на части.

Сердце застучало так, что готово было выпрыгнуть наружу. Хотелось кричать, но тело не слушалось Ефима.