Романтик. Село Хомутинино: нравы и люди

Обидно стало мне за казачество, за Георгиевскую Ленточку, которую баба эта дебильная обгадила походя – для того и пишу бывальщину, чтобы довести до читателя: на ком стоит и стоять будет Земля Русская. Ну, конечно же, на народе и вековых его традициях, которые в нашей крови. Впрочем, умный читатель и так это знает, а глупому – не берусь досаждать…

В пику версии о хазарских корнях казачества скажу так – ни с первого дня и ни с первого года беглые мужики с Руси стали чувствовать себя вольными казаками на берегах Дона, Днепра, Яика, Кубани, Терека…

А ведь они действительно были вольными и называли себя братьями.

Деление на свой-чужой было безусловным. Свой – это казак не только с сохой в руках, но и с шашкой у пояса и ружьем на плече. Тот, кто всегда на острие. Тот, кто рискует своей жизнью. А врагов на порубежье было не мало.

Да и сами казаки довольно часто сбивались в ватаги и ходили в «туретчину за зипунами» – лихой был народ.

Они действительно были воинами и землепашцами.

Но тогда они были далеки от идеала: почти все – пьющие, не сильно образованные, но безусловно отчаянные в военных походах. По-другому: личная храбрость – железный принцип казачества. Такими их жизнь воспитала…

Так они начинали – беглые каторжники и крепостные крестьяне, убийцы, насильники, воры… хуже хазар, которыми не были Не самая привлекательная сторона в казачьей истории, но из песни, как говорится, слов не выкинешь.

Много тогда здесь было грязи. Невероятно много… Но когда в станицах появились женщины, а с ними детишки, начала формироваться казачья культура – вольных пахарей и защитников.

Немало лет прошло и вод утекло в моря южные, прежде чем из беглых банд сформировалось настоящее казачье войско, что в своей форме и в строю при исполнении Гимна «Боже, царя храни!» снимало головные уборы.

Ну и дальше о культуре казачества…

При встрече, после долговременной разлуки, а также при прощании, казаки обнимались и прикладывались щеками.

Целованием приветствовали друг друга в Рождество и Великий праздник Воскресения Христова. Причем, целование допускалось только среди мужчин и отдельно – среди женщин.

Среди казачьей детворы, да и среди взрослых, было принято здороваться (приветствовать) даже незнакомого человека, появившегося в станице.

Дети и младшие по возрасту казаки к родным, знакомым и незнакомым обращались, называя «дядя», «тетя», «тетка», «дядька» и, если знали, добавляли имя.