Романтик. Все оттенки старости

Но и старость ласкать, как любимый мозоль, не входило в мои планы.

Хрен тебе на воротник! – это я своему старческому отражению в зеркале без всякого уважения. И без всякого стеснение старшекласснице одной, попытавшейся уступить мне место в автобусе, заявил: «Ты, милая, подрасти – я к тебе сватов пришлю», не думая ни о чем непристойном даже подсознательно.

Вот такой, скажем, тонус в душе…

Увы, но и душа моя не отличалась покладистым нравом.

Неужто карма? Неужто ко всем неприятностям старости мне ещё грозит душевный разлад? И смех, и грех.

Хотя нет – скорее, все же не до смеха. Наверное, она действительно бессмертна в отличие от моего тела. А если играет в бессмертие, то сам Станиславский ей бы поверил.

Как же мне поладить с ней и начать искать клад вместе? Всю нашу прежнюю жизнь мы ладить умели. Что же теперь?

Может, жизнь сложилась не так как хотелось, но она одна, она моя и она продолжается. Надо справляться с тем, что имеется. И потом, у меня теперь под боком Пятиозерье, которое подпитывает мои мысли, дает новые силы телу.

Телепатически взывая к Животворящим Силам, ощущаю, как весь негатив уходит, душа очищается и получает новые порции бодрости.

Ладно, это все лирика. Поплакать успею за рюмкой водки. Я собирался выяснить – не пришла ли ко мне деменция? В этом направлении и надо думать…

«Приобретенное слабоумие» – слова-то какие. А смысл. Жил-был человек, работал, думал и на тебе – из ума выжил! И нового уже не нажить.

Интересно – а есть ли от деменции лекарства?

Кажется, в «Гарри Потере» были такие твари – дементорами назывались – отнимающие разум у людей и волшебников.

Может, они и взаправду есть? Может, они преследуют стариков как пандемия КВИ? Вот напасть!

Ну, а что старики? В каком бы отчаянном положении ни оказались, главное для них – держать фасон. Подумаешь – слабоумие! Им что – сопромат сдавать? Или врать с депутатской трибуны? Пенсия есть, право голоса тоже – чего же ещё? Можно на старости лет и дурака повалять себе на здоровье!

Даже те, кто больше всего на свете мечтал путешествовать, надеялся всласть напиться свободы, пожить жизнью, полной приключений – поуспокоились и примолкли.

Одно увлечение теперь у них – телевизор, в который, затаив дыхание в надежде на чудо, ещё вглядываются иные. Надежде, которой никогда не дано сбыться. Ни-ког-да… даже в мечтах.

Конечно, человек – такая зараза, что привыкает ко всему. Но лично я подобного умиротворения не перенесу.