Осенние сны

А мне и сказать-то было нечего, пришла машина, выгружали леса, начали срубать лед с карниза, открылась дверь, я увидел женщину и прыгнул, льдина попала мне прямо в голову. Хорошо, что был в каске. Я редко ее надеваю, но тогда она была на мне. Господь спас, заметили Вы, и я согласился, да это был Он. И еще инженер по ОТ и ТБ, который собрал нас мастеров, всех двенадцать, накануне и объявил, что Генеральный сам едет по объектам и чтобы мы были готовы. Смотрите у меня, грозил он тогда, он за нас отвечать не собирается, каждый ответит по делам своим.

Если хоть один рабочий будет без каски, пусть мы пеняем на себя и, само собой, чтобы журналы инструктажей были в порядке…

Я заметил, что Вам все это неинтересно, Вы начали скучать, и зачем-то, будто оправдываясь, сказал, что тоже пишу. Прозой. И еще иногда стихи. Я сказал это просто так, ни на что не рассчитывая, но Вы очень заинтересовались. Это замечательно, вас давно волновало чем живет глубинка, ничего, что непрофессионально, сейчас столько бездельников развелось, пишут и пишут, лишь бы не работать.

Вы обязательно должны посмотреть мои тексты, пусть я позвоню по этому телефону, когда выпишусь. Вы обернулись в дверях, когда уходили. Вы ушли, а я долго разглядывал маленький кусочек картона, оставленный Вами: Светославская Юлия Станиславовна, редактор, «Детский Базар», номера телефонов… И еще надпись маленькими наклонными буквами: «Следите за Базаром, а мы будем следить за Вами!» Я перечитал его много раз, обнюхал и даже откусил уголок. Бумага слабо пахла чем-то сладким, но на вкус оказалась неприятной и пресной, я убрал в тумбочку и больше не притрагивался.

Меня выписали на шестой день. Выпал снег, было не холодно, после душной палаты воздух казался особенно свежим. Я шел по улице КИМ, мимо кованой ограды стадиона. То ли от бесконечно повторяющихся прутьев, то ли от низкого серого неба, мне казалось, что я нахожусь в огромной заснеженной клетке. В квартире было тихо и пусто. Наверху чуть слышно плакал ребенок. Пахло окурками и грязными носками.

Я позвонил Вам в полдень. Мы условились встретиться в пять на площади Вражды. Я пришел без пяти, но Вы уже кормили голубей у памятника Славянову. Смеркалось. Инвалид на остановке играл на баяне «Утомленное солнце». Сиренево-оранжевые сумерки стекали в лог за издательством «Звезда». Когда мы поздоровались, подошел троллейбус, и люди, словно для того, чтобы оставить нас вдвоем, стали заходить в салон. Я повел Вас в кофейню неподалеку.