Мой немецкий брат

Сангрия с первого же глотка пошла на ура. Наташа, которая алкоголь может себе позволить только по очень большим праздникам, решила, что это как раз именно тот случай, и одним глотком опустошила половину бокала. Я выпил его почти залпом. Не успел я пожалеть, что Сангрия закончилась, как с первого стола раздался голос.

– Наташа, а Сангрия ещё есть?

– Господа, я же вам говорила, поднимите руку, и официант к вам подойдёт.

– Да они всё ещё макароны выкладывают, а у нас Сангрия закончилась. Как быть?

– Минутку терпения, они закончат и нальют ещё.

– А мы? – раздался голос с самого крайнего стола, мы тоже кушать хотим, они что, будут без конца первый стол обслуживать?

– Не волнуйтесь, никто голодным отсюда не уйдёт, у нас ещё много времени. Кушайте, не торопитесь.

В дальнейшем у официантов не было ни одной свободной секунды. Сангрия хранилась в кувшинах в холодильнике, но была настолько изумительна вкусна, что заканчивалась прежде, чем официанты отходили от стола. Была она не крепкой, не больше 20 градусов, но поднимала настроение не меньше 40.

Вино в бутылках оказалось терпким и невкусным. Его мало кто выпил до конца. А вот холодильник открывался каждую минуту, было ощущение, что он бездонный.

– Наташа, – не унимался первый стол, в голосе уже плавали нетрезвые нотки – да переведите вы ему, пусть принесёт кувшинов пять и не бегает взад-вперёд каждые пять минут.

Но таковы были правила обслуживания. Кувшин с Сангрией нельзя было оставлять на столе. Постепенно все тарелки были заполнены, и за столами возникли разговоры.

О том, кто, где, и с кем отдыхал за границей, кто из какого города приехал, где отдыхать лучше, и другие безумно интересные подробности отдыха. Наташа любит разговаривать с первыми встречными и оживлённо беседовала, крутя головой в разные стороны. Я не спеша съел макароны, и принялся за мясо с картошкой.

Где-то через полчаса я понял, что объелся. Было так хорошо, что возникло желание опустить голову в тарелку и заснуть. Почему-то в этот момент пришла мысль, что жизнь удалась.

Захотелось прижать к себе Наташу и расцеловать. Но зная, как она стеснятся, пришлось отказаться от этой затеи.

Официанты собирали пустую посуду. Они умудрялись на вытянутую левую руку положить лесенкой больше 10 тарелок, а в правую на одну тарелку складывали ложки, вилки и ножи.

– Жаль, что нельзя Сангрию с собой взять – сказал я Наташе, прислоняясь к ней сзади всем своим телом.

Она посмотрела на меня снизу в верх.