В рифмах о разном

А с крестом – лишь Ему было можно

Проложить этот путь к Небесам.

Приложившись к святыням знакомым,

Ничего не забыв, впопыхах,

Выйду я, словно только рождённый —

Налегке, без оков и греха.

Возвращаясь дорогой петлящей,

Я бумагу и ручку возьму

И в проёме стены устоявшей

Я оставлю записку Ему.

Напишу я по линии сгиба,

И меня не осудит Господь.

Напишу только слово «спасибо»,

Он поймёт, от кого и за что.

Вспоминал я тебя в Барселоне,

Где эмоции бьют через край.

Я скучал по тебе в Лиссабоне,

Еле втиснутый в жёлтый трамвай.

Больше всех ты на свете мне дорог!

Мы с тобой по ночам говорим,

Мой исполненный святостью город —

Мой намоленный Иерусалим!

Скоро буду – встречай!

Я плыву уже целую вечность

На своём небольшом челноке.

Мой поход обращён в бесконечность,

Что сейчас на амбарном замке.

Я рискую прослыть мизантропом,

От меня отвернутся друзья.

Ведь согласно любым гороскопам,

Полюбить меня просто нельзя.

Только ты опровергла всё это,

От советов друзей отступя,

Не найдя подостойней предмета,

Кому можно доверить себя.

И хотя я иду тихим ходом

И припасы почти на нуле,

Знаю я, что намазано мёдом,

Где любимая ждёт на земле.

Неглубокий минуя фарватер,

Я держу твой штурвал, как дитя.

Рядом ты, мой просоленый катер,

Из созвездия вечных бродяг.

Под мостом прохожу, нагибаясь,

Если снежный буран – пережду.

Нападают пираты – сражаюсь,

А приспичит бежать – убегу.

Штормовая морская погода

Утащила мой якорь давно.

Говорят, где-то рядом – свобода,

Но пока я дрейфую на дно.

Пусть звучит это спорно и странно —

Я отсрочил своё рандеву.

Мне играть ещё реквием рано,

Пока старый челнок – на плаву.

Я пытаюсь не сбрасывать хода,

Чтобы быть хоть на дюйм впереди.

Но пучина не ведает брода,

И поэтому скоро не жди.

Я надеждой латаю свой парус

И любовью – дыру за бортом.

Я с тобой никогда не состарюсь,

Я всегда с тобой – кровь с молоком.

И решенье моё нерушимо,

Это будет последний причал.

Голубиною почтой любимой

Напишу: «Скоро буду – встречай!»

Война

Война – кровава и цинична,

И вмиг не кончится сама.

Она вдруг стала чем-то личным,

Когда весь мир сошёл с ума.

Мы забываем, как смеяться

И часто слышим слово «крах»,

Мы перестали удивляться

Могилам павших во дворах.