Дом канарейки

Он мечтал о крепкой семье, собственном доме, хотел осесть – ведь пора уже, скоро тридцатник стукнет, а она с каждым днем чувствовала, что готова разделить с ним любое будущее, даже если в нем не будет двухэтажного дома, уикендов в Европе, струящегося по телу платья с открытой спиной, дорогих ресторанов. Она знает, что это лишь фантазии наивной девчонки, в которую ее вновь превратила эта глупая влюбленность. Наверняка Макс считает Наташу другом, просто жилеткой, в которую можно периодически выплакивать свои переживания.

Пока она сидит здесь, у родителей и снова ощущает тесноту со всех сторон, он наверняка ходит на свидания с красивыми девушками: умными, развивающимися, современными, которые всегда росли в просторе, пользовались благами мегаполиса с самого рождения. Именно такие девушки выходят замуж за парней вроде Макса. Такие девушки достойны его, потому что он достоин их. Не Наташа.

А потом он без предупреждения приезжает в Кусу на выходные. Наташа плавится от счастья: внутри нее все-таки теплится робкая надежда, что она достойна счастья не меньше, чем эти идеальные городские девы.

Макс встречает ее у сверкающей чистотой белой машины, небрежно навалившись на капот, одетый в светлые рваные джинсы и белую облегающую майку, перекинув через плечо серого цвета классический пиджак. Он держит в руке алую розу и дарит ее Наташе, когда та подходит к машине. Он открывает перед ней дверь, садится за руль и спрашивает, куда она хочет поехать. Наташа, которая до сих пор не верит своему счастью, называет единственное в Кусе место, которое по-настоящему любит.

Аргус выпирает острыми каменными гребнями, вгрызается в реку, мрачно нависает над лесом. Древний, могучий, опушившийся вековыми соснами, он когда-то плескался в теплых водах океана, поднимался вместе с Уральскими горами, отгоняя прочь воду, медленно дряхлел, наблюдая становление человечества. Он видел много жизней, глядел на сотни драм, разбивал тысячу судеб и все равно стоит, непоколебимый, безразличный.

Ай бежит внизу голубой лентой, символом обновления, обнимает подножье скалы, с любопытством заглядывает в грот, ласково гладит молчаливую древность и, не найдя ответа, уносится вдаль. Наташа любит стоять на самой крайней точке гребня, раскинув руки, осознавая себя верхней точкой в тысячелетней истории Земли. Здесь она чувствует, что не зря существует. Этот древний риф рождался, взрослел и медленно дряхлел для того, чтобы однажды родилась она, Наташа.