Дом канарейки

Ты где была, когда он бабахнул?

– Спала, у нас дэсээр был, поэтому вспышку я не видела. Проснулась от хлопков, ладно хоть у нас стекла не выбило. В соседней общаге вообще раму вынесло. Наверное, трухлявая была. А ты?

– Я в универ шел как раз. Все видел: и вспышку, и след, и грохот слышал. Осколками меня засыпало. Смотри, шрам виден до сих пор.

– Ого.

– Сначала не знал, что делать. Потом в универ полетел – первашей строить. Они все задерганные, пугливые. Подумали, что какой-то псих в универ ворвался и взрыв устроил.

Как в Америке. Чуть давку не устроили.

– Ого! И ты их усмирил? Как у тебя это получилось?

– Рявкнул. Четко команды выкрикивал, как на волейболе. Им нужен был капитан. Усмирить их надо было. Там одни девчонки были еще. К выходу полетели бы, точно бы кого-то затоптали.

Наташа согласно кивает. Да, девчонки это могут.

– Это здорово! Другой бы на твоем месте растерялся или домой пошел. Ты такой храбрый!

– А ты красивая, – говорит Макс.

Он смотрит на нее прямо, игнорируя все вокруг.

На его шею сел комар, но он не обращает на него никакого внимания. И ей хочется смотреть в его глаза, растворяться в них. Впервые Наташа не отводит взгляда. Макс наклоняется к ней медленно, как в романтических фильмах, и целует. Его губы не такие теплые и пухлые, как у Сережи, а по телу от них не бегают горячие волны, но Наташа все равно растворяется в этом поцелуе без остатка.

Глава третья. Песнь моховика

Наташа не стала заселяться в общагу на четвертом курсе, переехала сразу к Максу в его полуторку, небольшую, зато в «Тополинке».

Но место в общаге за собой оставила, подговорив девочек прикрыть ее перед комендантом. Соседки были рады: в комнате на девятнадцать квадратов втроем не больно-то развернешься.

Родителям говорить не стала. Они точно были бы против: ведь последний курс, снова взлетная полоса, диплом, защита, экзамены. Закончишь вуз и начнешь строить личную жизнь: так они говорили много раз, и так скажут снова.

Мама с самого ее отъезда пыталась контролировать каждый ее шаг, как это было в школе. Наташа, захлебнувшаяся свободой, поначалу вяло сопротивлялась, потом психовала, ругалась, протестовала, а в итоге решила информацию выдавать дозированно, непрошенные советы принимать благосклонно, следовать им выборочно. Короче, повзрослела. Поэтому и про решение съехаться с Максом она им не сообщила: целее будет нервная система всех троих.