Чужой гость

Он в тот момент неожиданно прижал вдову друга к себе, сжал до боли в ребрах, поцеловал так, что губам её стало больно, а сама она захотела провалиться сквозь землю от унижения.

Теперь она пала, чего и опасалась, но, если и улавливала в этом человеке опасность для самого ценного – её любви к мужу и верности ему – отказывалась верить своим предчувствиям. А теперь уже поздно для неё; противные её губы, насилующие, жадные, никогда не желанные ею, ловили её губы. Он, кажется, задыхался, как и она, только от страсти и желания.

Он хотел ею обладать, но она ждала лишь, когда ослабнет его хватка.

– Хочу тебя, слышишь? – он с трудом прервал свой поцелуй, слова его прозвучали, словно стон умирающего.

Полина, наконец, смогла оттолкнуть Тагэрти от себя, вытерла губы ладонью. В глазах её теперь полыхал гнев, они даже, как показалось ему, стали ярче.

– Я думала, хоть ты понимаешь меня! – в словах её были горечь и еле слышные рыдания.

Теперь он молчал.

– Уезжай, Джордж! Я не могу тебя больше видеть! Уезжай, как можно скорее, чтобы я не начала тебя ненавидеть! – ледяным тоном сказала она, шагнула к двери.

На пороге остановилась и добавила:

– Выпейте чаю, мистер Тагэрти!

Больше она ничего не сказала. На столе остались стоять две чашки с чаем. Из одной всё ещё шёл пар.

20

Она не помнила себя от стыда. Хорошо, что велела ему уезжать, рассуждала она, ведь после всего случившегося вряд ли сумеет заставить себя даже в глаза Тагэрти посмотреть.

Пусть уезжает и никогда больше не возвращается, пусть! И что же выходит? Он многие годы был другом Дэвида, был словно брат для её мужа, но только потому, что влюбился в Полину, жену друга?! Ужасно! Боже, как она виновата! Как виновата в том, что ничего не замечала столь долгое время, в том, что позволила случиться этому позору прошедшим вечером! Бедный Дэвид, бедный мой!

Той ночью она долго плакала в подушку в своей комнате, стараясь не производить много шума.

Полина долго просила прощения у памяти мужа, которая жила, как тень, в их общем доме с момента гибели мужчины. А наутро встала с чувством отрешённости и покорности на душе, считая, что падение её не сможет уже никогда быть замоленным у высших сил.

***

Он провёл ночь, сгорая от алчного желания. Он так много лет любил Полину, что не испытал даже сожаления. Представься ещё возможность остаться с нею наедине, он опять повторил бы попытку.