Осязаемая реальность. Остаться самим собой

Максим готовился с гордостью выслушать комплименты в адрес своей жены и поэтому решил не выдавать себя до поры до времени. Вслед за этим он предполагал триумфально объявить о том, что Марина – его жена.

Тем временем Лютик и Леонид продолжили свой разговор:

– Ленька, это же одна из моих старых телок – Маринка! Я трахал её аж несколько месяцев лет …дцать тому назад. Классная, между прочим, телка! Смотри, какой она красавицей заделалась! Мы с ней потом разбежались, я уж и не помню почему. Как говорится, свои лучшие годы жизни я провел в разврате и в пьянстве, собственно, поэтому-то они и лучшие.

Ах да, вспомнил, мы разбежались, потому что я не хотел отравить ей всю ее жизнь…

– А я ее тоже знаю. Я ей преподавал немецкий язык частным образом. Лет пять назад. Очень способная барышня. Я любовался ею в каждый ее приход, боялся даже помечтать о ней, а она, между прочим, кажется, была в меня немного влюблена. Поддайся я ей тогда, превратила бы она меня в обычного клерка, исправно приносящего ей в зубах зарплату.

Она мне уже тогда показалась хищницей – красивой такой пантерой. Но я был тверд и вот поэтому теперь свободен.

– Ну, ты и идиот, Ленька! Мог бы прекрасно с нею потрахаться, знаешь, какая она ласковая? Неужели она была в тебя влюблена? Ты же не герой, ты же жлобина!

– Ну, и пошляк же ты, Вилька! Совсем не меняешься с годами.

– Мне уже поздно меняться.

– Даня, – обратился Лютик к сыну, – тебе нравится вон та танцующая дамочка? Красавица какая! Могла бы, между прочим, быть моей женой, если бы я только захотел!

– Папа! А ты познакомь меня с ней, может, она моей женой станет.

Я вовсе не против этого.

– Тебе, Даня, она не по зубам, даже и не мечтай! Это была когда-то моя мечта.

С Максима было явно довольно. Он весь побагровел и выпалил:

– Прекратите! Марина уже давно моя жена и мать моих дочерей! Я горжусь и счастлив этим. Она идеальная жена и лучшая мать на свете.

Максим сильно нервничал, перешел на фальцет и сообщил Вилену, что морду ему бить не будет, так как боится прибить его, такого дряхлого и никчемного алкоголика, хотя и стоило бы, и что он не верит ни единому его слову.

Потом очень сухо добавил, что не представляет дальнейшей совместной работы с его сыном, Даниилом, ставшим свидетелем такого хамского разговора, развернулся и пошел к столику, за которым сидел Маринин шеф с женой и к которому уже направлялась после танца радостная и ничего не подозревавшая Марина.