Ольма. Стать живым

 – А так, все знают о нашем с Ольмой сговоре и косятся, когда я со знакомыми парнями заговариваю, а старики, так, вообще, головами качают… Шепчут, что я за него ручалась перед буем Куяном, а сама с другими улыбаюсь. Ведь Ольма-то жив… – вздохнула тяжко и, вдруг, вскинувшись, воскликнула, – Но сейчас-то он немощный, как старик. Ой, прости, – и зажав рот ладошкой, пробормотала, – Совсем не тебя подразумевала…

– Брось, нет обиды в том, что ты меня стариком величаешь. Просто старость старости – рознь… Но я понял тебя и судить тебя мне не след.

Когда ты сама ужо все решила… Да и не одна ты уже давно, знаю. Чую! – Пожевал губами Кондый. От этих слов шею и щеки Томши залило румянцем. – Делай, как решила, не мучайся, Ольма не твоя судьба и дороги у вас разные. – Арвуй встал, опираясь на посох, кликнул парнишек.

– Хой, мальки, бросайте ергушки! Упан, проводим-ка гостей до веси, да и все новости самолично послушаем, да, и посмотрим что там и как? Давно я в бол не выбирался… – Многозначительно добавил старый суро, пристально посмотрев на девицу.

Упан вслед за новым приятелем Ошаем не торопясь затопал по лесной тропинке вперед, Кондый, опираясь на свой крепкий посох, медленно побрел следом. А поникшая Томша встала и, как была с алыми щеками и, не поднимая от земли тоскливого взгляда, пошла вслед за всеми, уже успевшими скрыться в густом еловом подлеске. Но потом мотнула головой и побежала, догнав старого Кондыя. Стежка извиваясь, вывела на широкую, ведущую к селению тропу.

Прошли мимо лесного колодца, к которому люди ходили редко. Его для того и строили в лесу, чтобы лесных жителей, населяющих лес, можно было умилостивить, дав им возможность пользоваться чистой, питьевой водой. А селищенцы сюда ходили, только тогда, когда кто-нибудь заболевал, и была необходима помощь хозяев леса. Кондый сам иногда приходил к темному лесному колодцу, побеседовать с духами, потому что знал, что через это темное водяное горло его могли слышать пращуры.

– Томша, – обернулся Кондый, – боловские все на кулигах, что ль?

Девушка подняла глаза и только собралась ответить, как издалека затараторил, услышавший вопрос, звонкий Ошай:

– Да-да, дедушка-суро, все ж в лес ушли. Мужики сечь-жечь, а бабы по ягоды, земляника ж пошла! Вона, – махнул в сторону уже виднеющейся веси Ошай, – Только старые остались сторожить, да, дружки мои на речку обещались.