Вопреки. Остаться самим собой

Вика выглядела за столом довольно жалко в своем спортивном свитере и в зимних сапогах, но гордо делала вид, что так и было задумано.

Она огляделась по сторонам. В основном здесь были иностранцы. Русских было мало. Как Людмиле удалось попасть на этот корабль? Вика отогрелась, отведала вкуснейших и незнакомых ей блюд и даже позволила себе выпить немного вина. Жаль, конечно, что дети не поехали, но, с другой стороны, на корабле не было ни одного ребенка.

После ужина все спустились в главный салон, где играла музыка и пела солистка ансамбля на русском и английском языках.

Мальчики сидели за отдельным столом, потягивая за счет Людмилы какие-то красные напитки.

– Давай и мы выпьем по коктейлю. Попробуем для начала «Кампари» с джином? – предложила Людмила.

Вике захотелось быть похожей на всех присутствующих в этом зале, попивать коктейль, закусывая орешками, слушать музыку, болтать о том о сем.

К их столику подсели два пожилых шведа. Тоже заказали себе напитки. Расспрашивали на английском о Горбачеве, о перестройке, о переменах в советском обществе.

Вика, с трудом подбирая английские слова, старалась принимать участие в беседе. Люда посматривала на нее со стороны с явной симпатией. Вике тоже хотелось расположить Люду к себе. Она раскраснелась, щеки ее, после многочасовой прогулки на ветру, горели, глаза сияли. Она с жаром критиковала сложившуюся в России ситуацию, почувствовав неожиданную свободу. Пожилые шведы и Люда внимательно слушали Вику.

Заиграла танцевальная музыка, шведы пригласили женщин танцевать.

В последний раз Вика танцевала на своей первой свадьбе. Голова закружилась, все было как в кино…

Далеко за полночь довольные женщины вернулись в каюту. Вика рухнула на кровать, еле успев произнести: «Спокойной ночи, спасибо за все». И тут же провалилась в глубокий сон.

Утром, когда она проснулась, Люда уже ждала ее, чтобы идти на завтрак: в полной готовности, в красивом костюме, модно причесанная и накрашенная.

До Стокгольма было еще плыть и плыть, времени на женские откровения хватало.

После завтрака Люда начала медленно рассказывать Вике про себя:

– Папа умер рано, он был профессор-востоковед, знал несколько древних языков, но я его почти не помню – была маленькой девочкой. Воспитывали меня тетки – сестры отца. Мама никогда не работала, избалованная красивая женщина, она вечно лежала на диване с книгой – «в образе», – всегда прикидывалась больной и беспомощной. Я думаю, это ее пожизненная роль.