Вопреки. Остаться самим собой

Люда! Вы так много потратили на меня денег! Я расплачусь с вами за все, все, все, за всю вашу теплоту. Вот увидите!

– Вика, пока мы с тобой гуляли по Стокгольму, мне пришла в голову идея, как помочь тебе с деньгами. Я хочу, чтобы ты жила спокойно, чтобы ты могла сосредоточиться на детях, да и на себе тоже. Я оформлю в своем банке беспроцентную ссуду на тебя. Мы оформим эту ссуду как благотворительную помощь безработной матери-одиночке с двумя детьми, матери, которую банк берет под свою опеку. Это пригодится тебе и в дальнейшем, даже когда ты станешь вполне кредитоспособной.

По документам ты лишь раз пройдешь как мать-одиночка. Банку это тоже выгодно.

– Люда! Так ведь не бывает? – Вика продолжала утирать все еще текущие слезы.

– У нас все бывает, если надо, то еще как все бывает! Надень поскорее это платье, нет, давай сначала туфли и сапоги, а потом… Потом вот это платье надень. Посмотри в зеркало, как здорово на тебе все сидит! Какая ты красавица! И перестань плакать: это счастье, когда ты можешь сделать счастливым другого человека! – Люда поправляла поясок на платье, радуясь, что все купленное и без примерки так точно подошло Вике.

Это была их последняя совместная ночь на пароме. Женщины сидели в ночных рубашках, хохотали, вспоминали разные курьезные моменты своего путешествия. В какой-то момент Люда приблизилась к Вике и прошептала ей на ухо:

– Ты для меня – глоток чистейшей воды, которым я утолила жажду своего долгого одиночества, оставив себе на память ощущение свежей утренней росы на губах и на щеках.

Ты – счастливое теплое дуновение, внезапно ворвавшееся в мою суровую заиндевевшую душу! Не бросай, пожалуйста, меня! Будь со мной! Нам не нужны эти грубые животные – мужланы.

Вика не сразу поняла, о чем это Людмила говорит. Она еще находилась в состоянии полной эйфории от поездки.

– Конечно, я вас не брошу, я так привязалась к вам, я так вам обязана, я так ценю вашу помощь!

– Вот и хорошо! Ложись спать, завтра утром мы прибываем в Питер.

Вика пыталась заснуть, обдумывая то, что сказала Люда. Нет, ей это просто показалось. Не может быть…

Рано утром Вика проснулась оттого, что Люда, уже одетая и накрашенная, по-матерински нежно своими большими некрасивыми руками гладила ее по голове, пытаясь осторожно разбудить. В глазах ее была тоска расставания.

– Я напугала тебя ночью, не вовремя я это сделала, поторопилась, – Люда со слабой надеждой тихо почти шепотом, выдохнула из себя эту фразу.