Целительный воздух. Остаться самим собой

Вечерами Ида оставалась одна наедине со своими мыслями.

В Бога она не верила и потому совсем не стремилась в «лучший из миров», о котором никто толком ничего не знает и который никто не видел.

Ей очень нравилась жизнь, и не та, что была в прошлом, а та, которая могла бы быть в будущем. Ей хотелось еще быть востребованной на работе и в семье.

А дома было не так все спокойно: старший внук болел, младший годовалый пока еще не ходил, дети требовали большого индивидуального присмотра.

У младшей дочери до персонального внимания к матери дело так и не доходило.

Хорошо, что в ближайших мясном и рыбном магазинах работали знакомые продавцы, они снабжали ее по блату заветренным мясом на костях, колбасой, сыром и рыбой под названием «ледяная». За простыми овощами и фруктами была вечная очередь. На рыночные продукты денег не хватало.

Лиля с победным видом после посещения магазинов вываливала пакеты и свертки на кухонный стол.

Ей казалось, что она победила советскую власть, добыв пропитание. И она совсем не чувствовала никакого унижения. Так жили многие, почти все.

Потом днем надо было убирать квартиру, гулять с детьми, стирать и гладить. Обычная ежедневная рутина.

Глава 3

Михаил, отец Лили и муж Иды, в то время лечился в ведомственной больнице «Ветераны партии», или, как он ее называл, в больнице «Старые большевики». Дочери навещали отца по очереди раз в неделю. Больница находилась в противоположной от их дома стороне большой Москвы.

Последний раз при разговоре с лечащим врачом Лиля узнала об отсутствии в этом «раю» методов «эффективного» лечения папы.

– Доктор, папа жалуется на ноги, говорит, что ему очень трудно ходить. Вы сможете ему помочь?

– Садитесь, дорогая. Сколько лет вашему отцу? Правильно, восемьдесят девять лет. Диагноз такой: НОВЫЕ ноги к СТАРОЙ жопе не пришьешь. Вы меня хорошо понимаете? Я на полном серьезе с вами разговариваю, и я – НЕ волшебник, не умею реанимировать этих «большевиков».

Все было яснее ясного: старость никак не лечится.

Ида была моложе Михаила на четырнадцать лет. Она, несмотря на свое болезненное состояние, пыталась всячески помочь дочери. С утра она еще была в силах сделать сырники и сварить кашу к завтраку для всех домочадцев, потом ложилась в кровать и начинала читать новые книги, которые, как пирожки, издавали в тот период.