Бенедикт

Не допущу ее возвращения! У истинной леди ногти должны быть накрашены нейтральным лаком и всегда ухоженными, а какая ухоженность в обкусанных скорлупках?

Мне нужно было отвлечься, чтобы подумать обо всем. Что-то там придумать, что-то там решить. Может, пора уже бежать в магаз закупаться анитараканьими спреями?

Я ухватила карандаш, решив, что если не смогу себя контролировать, то лучше уж грызть его.

Машинально тыкая в клавиши телефона, я позвонила Танни. С ней я училась в одной школе, когда еще мои родители жили в другом городе, и я, естественно, вместе с ними, а потом Танни уехала куда-то, не рассказывая о причинах, но связи мы не теряли, созваниваясь и встречаясь, хоть и не так уж часто.

Так бывает – можно не общаться регулярно, но душевности в дружбе не терять. И вы всегда рады видеть и слышать друг друга, словно расстались только вчера, и не отдаляетесь со временем.

– Привет, Танни, – пробубнила я в трубку, надеясь, что это она мне поднимет настроение, уже упавшее до минус ста градусов.

Птица замерзала бы на лету.

– Хай, Бенедикт, – мне показалось, что голос у нее какой-то напряженный.

– У тебя все путем? – надеюсь, она-то не завалилась на вступительных? Хотя… Если уж Сабрина засыпалась, теперь всего можно ожидать.

– Я на перепутье.

Как это точно. Я, блин, там же.

– Что за пути скрещиваются?

– Да меня приняли сразу в пять университетов.

– Ого! – уважительно отозвалась я.

Танни и в школе была весьма умной и активной, так что неудивительно, что она поступила везде, где ей хотелось. Ключевое слово именно «активной» – она, если хотела, всегда добивалась своего.

– Да, точно, что «ого», – раздраженно отозвалась она, – И я не могу решить, в какой пойти.

– Мне бы твои проблемы… – кисло протянула я. Сейчас мне казалось, что больше, чем я, в этой жизни никто не страдает. Я самая страдающая и самая несчастная.

– А что там у тебя за беда? – нельзя сказать, что голос Танни наполнился сочувствием, сама она считала, что в жизни нет никаких проблем, кроме неизлечимого заболевания.

Поэтому сочувствия к другим людям не проявляла. Была в этом и ее своеобразная прелесть, она никогда не унывала, и, глядя на нее казалось, что все будет отлично, нужно только немного потерпеть. Такая бронебойная оптимистка.

– Да вот… Сабрина не поступила, придется мне теперь отказаться от квартиры.