Фотостудия

Женя фыркнула, встала из-за стола и, сложив руки на груди, сделала круг по кухне. Остановившись возле плиты, она оперлась на неё и посмотрела в окно. Вздохнув, покачала головой и посмотрела на маму.

– Ну, что ты всё: «Виктор! Виктор!» У него ведь тоже не всё сразу получилось. Забыла, сколько он всего начинал? И только, когда нашёл то, что ему действительно понравилось, сразу всё заиграло, – сказала Женя.

Алевтина Ивановна гордо подняла подбородок, отодвинула чашку с чаем и встала.

– Спасибо, доченька. Хорошо посидели.

Можешь не провожать, – сказала она деловым тоном и гордо прошагала из кухни в коридор.

Женя почувствовала, что её выдавили, как лимон. Тяжело вздохнув, она опустила голову.

– Ну, мам, – позвала она и поплелась следом.

Но Алевтина Ивановна была проворной женщиной. Несмотря на свои года, она ещё многим молодым могла дать фору. Поэтому, когда Женя доплелась до коридора, то застала там только хлопнувшую дверь. Вздохнув, Женя ватными руками задвинула щеколду, выключила свет и, вернувшись на кухню, плюхнулась на табурет.

Положив руки на стол, она поставила средний палец правой руки в точку между бровями и стала водить им по кругу, закрыв глаза.

На кухню, осторожно ступая по полу босиком, зашёл Костя. Осмотревшись, он сел на табуретку и взял шоколадную конфету с мармеладом.

– А что, бабушка уже ушла? – спросил он и положил конфету в рот.

Женя продолжала водить пальцем по кругу, не открывая глаза. Ей казалось, что в такт её движениям глухо гудело что-то непонятное и неизвестно где находящееся.

Когда палец шёл вверх, гул становился тоньше и громче, когда вниз, грубее и тише. Как будто доносился из какой-то трубы, заваленной землёй.

– Да, уже ушла, как видишь, – пробормотала Женя.

Костя почесал подбородок и натянуто вздохнул.

– Что-то быстро, – сказал он.

– Она это умеет, – ответила Женя.

С чего всё началось в этот раз? Как-то – хлоп! – и всё, уже ругаемся. Как так всегда происходит? Женя вздохнула. И ведь дуться будет. Переживать. Обижаться. И на меня, и на себя, и на Максима.

Да все под раздачу попадут. Папа наверняка уже огребает. Может, за ней пойти? Или вечером? Хотя, можно и завтра утром. Да, завтра утром лучше будет. К этому времени она уже должна успокоиться. Женя убрала палец, открыла глаза и посмотрела на Костю.

– У вас уроков нет? – спросила она.

Костя, развалившийся на табуретке и дрыгавший правой ступнёй, остановился.

– Есть, – протянул он, крутя головой, как будто пытаясь хрустнуть шеей.