Фотостудия

Она тяжёлым взглядом исподлобья посмотрела в конец коридора, за которым располагался большой зал, из которого, в свою очередь, вела дверь в кабинет Максима.

Дверь, ведущая из коридора в комнату Кости, открылась и из неё, потягиваясь и почёсывая затылок, вышел Костя. Женя перевела на него глаза. Костя моргнул и, осторожно кивнув, медленно развернулся и скрылся у себя.

Женя, пыхтя как бык, стянула с себя дождевик, бросив его на пол, скинула ботинки в разные стороны и протопала в кабинет к Максиму, распахнув дверь не постучавшись.

Максим вздрогнул, выронил карандаш и с испуганным выражением лица посмотрел на Женю. Она уставилась на него ещё более тяжёлым взглядом, чем тот, который был у неё в коридоре. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. Потом Максим медленно растянул губы в улыбке, встал и расправил руки в стороны, направляясь к Жене.

– Сёлнышко моё пришло, – сказал он нежно, коверкая слова, будто разговаривал с младенцем.

Женя выставила правую руку вперёд, уткнувшись ладонью Максиму в грудь.

Прищурив глаза, она посмотрела ему в лицо. Его сюсюканье сейчас очень сильно её раздражало. Максим посмотрел на руку Жени, уткнувшуюся ему в грудь, медленно переполз по ней взглядом к глазам Жени и его улыбка стала ещё более наигранной.

– Заинька, – позвал он, осторожно кладя ладони на женину руку у своей груди, – а я тебя уже заждался. Я в магазин сходил, картошки взял. Мы с Костей пожарили и поели уже. Просто тебя всё не было и не было.

Ты кушать хочешь? Мы и тебе картошечки оставили.

Максим, взяв её кисть в свои ладони, поднёс её к своим губам и поцеловал. Женю это взбесило. Она отдёрнула руку и сжала её в кулак, прижав к правому бедру. Её всегда распаляло ещё больше, когда он, очевидно, понимая, что она не в духе, продолжал делать вид, будто всё в порядке. Глянув на его стол, где валялись разбросанные карандаши и был открыт графический редактор на мониторе компьютера, она вновь посмотрела ему в глаза.

– Малюешь? – спросила она.

Лицо Максима мгновенно стало наигранно-обеспокоенным. Посмотрев на Женю с тревогой в глазах, он прижал её кисть к своей груди и покрутил головой из стороны в сторону.

– О, Боже! Что случилось?! – выпалил он с волнением и завуалированной ноткой издёвки.

На этот раз Женя не стала вырывать руку. Она просто скрутила её в кулак и сжала губы в тонкую линию, об которую легко можно было бы порезаться, как об лезвие.