Фотостудия

За окном пролетел мусоровоз, как обычно, не заморачиваясь над тем, чтобы притормозить перед лежачим полицейским, установленным напротив окон спальной. Пустой контейнер прогремел на всю улицу, как раскат грома.

– Завтра утром определимся, ты хотела сказать? – уточнил Максим.

– Да, безусловно, – отозвалась Женя.

И вновь сгустилась тишина.

– Ты счастлива? – спросил Максим.

Женя перестала улыбаться, повернулась к мужу и посмотрела ему в глаза.

– А ты? – спросила она.

2 года назад.

Окно на кухне было покрыто мелкими капельками дождя, который непрерывно шёл уже третий день. Это был не огромный сильный ливень, который разом обрушивается на землю и заливает собой каждую щёлочку, что попадается ему на пути, нет. Это был мелкий пасмурный дождик, мелко-мелко сыпавшийся сверху, почти незаметный, но при этом обильно увлажнявший собой всё вокруг, из-за чего складывалось ощущение, что мир закутан в полиэтиленовую плёнку.

Люди, машины, дома, ВСЁ находилось в его власти.

Подсвеченные светом уличного фонаря, капельки дождя на окне походили на бисеринки голубого, жёлтого и в некоторых местах зелено-прозрачного цвета. Под натиском дождя эти капельки то и дело собирались в более крупные образования и резко стекали вниз, разрезая ряды остальных бисеринок и, казалось, само пространство за окном вместе с ними.

Женя, одетая в голубые трусики и белую майку с тонкими бретельками, сидела на табуретке, поставив пятки на её краешек и уткнувшись голенями в стол-подоконник.

Несколько лет они с Максимом ломали голову, как обустроить маленькую кухоньку в Хрущёвке, чтобы в ней стало просторно, и год назад Максим предложил просто расширить подоконник, положив на него деревянную столешницу. Идея показалась Жене отличной.

Они выкинули стол, стоявший посередине кухни и занимавший почти половину всего пространства, а вместо небольшого деревянного диванчика, заваленного подушками, закупили табуреток.

Получилось очень практично. Табуретки легко задвигались под столешницу, которую Женя покрасила в нежно зелёный цвет, освобождая кухню до такой степени, что в ней можно было танцевать.

Правда, сидеть за столом всей семьёй – Максиму, Жене и её сыну Косте – всё равно оказалось неудобно. Места на троих хватало в самый-самый притык.