Девять шагов

То на воздушном шаре летал, шкрябая облака, то на подводной лодке, ныряя под волну, бороздил глубины океана. Спасал, влюблялся, погибал, но чаще побеждал обычно на последней странице.

Кем хочет быть, не знал – то въедливым следаком, то разиней путешественником или же напротив, внимательным пилотом пузатого аэробуса. Ну, как там говориться: «Все работы хороши, выбирай на вкус». Вот Вовка и выбирал.

Однажды, подгадав подходящий момент, застал мать врасплох:

– Мам, а кем ты меня видишь?

Мать уставилась на сына, озадаченная вопросом, такая красивая, родная:

– Вов, ну, кем-кем, человеком, хорошим человеком, – и, погладив его по голове, добавила: «И женихом завидным», – да так улыбнулась, прямо в сердце, а сама кулон, тот самый, к своей груди прижимает.

Если бы возможно было гипотетически устроить соревнование между любовью сына и матери, то сразу и не скажешь, чья бы взяла, хотя, скорее всего, сына, так как мать любила настолько, что уступила бы, ну, чтобы сына лишний раз порадовать. И Вовка эту любовь чувствовал, каждый день, каждый миг, с самого рождения.

– Да не, мам, я имею в виду профессию. Ну, кем мне стать?

– Ой, учись пока, дорожка то сама выведет, только по своей иди, на фонари в тупиках не заглядывайся.

Вовка суть маминой философии уловил, но понял не всё. Книжки в его библиотеке потолстели, набрали вес, обложки не столь яркие, текст поубористей. Так вот детство и выветрилось из его комнаты.

4

Уже в девятом, март был на дворе. Шёл из школы, Аню до дома провожал, они на тот момент сдружились прилично, когда их классы объединили – кино, поцелуйчики, но не больше того.

Так вот, идут вдоль берега водоканала, он ей втирает философию, надо думать, ничего перед собой не видит, увлечённо рассуждает о премудростях мироздания.

Как вдруг Анька сильно схватила его за рукав, да так затрясла, он аж оступился, едва не упав.

– Вов, глянь! – а сама на водоканал указывает.

Он пригляделся и только теперь заметил на куске льдины собаку.

– Вовка, она же сейчас утонет! Смотри, льдина крошится!

Берега канала были высокие, бетонные, благо лохматого бедолагу не далеко отнесло от края.

Пока Вовка тормозил, прикидывая варианты, пёс свалился в воду и отчаянно замельтешил лапами, пытаясь залезть на ледяной плот, но тот лишь отламывался по кусочку. В чём связь Вовка не понял, но почему-то вспомнил кусочки печенья на линолеуме, в тот самый день, когда отец ушел, вспомнил и…впал в ступор.

– Не брошу, не брошу.