Где живет ведьма. Роман

В узком коридоре никого не было. Выкрашенные в темный болотный цвет стены превращали мою дорогу к выходу в какой-то подземный лаз. Я прибавила шаг и почти побежала. Это точно паническая атака! Нужно рассказать Рите!

Я уже давно фиксирую какие-либо непонятные душевные свои процессы и рассказываю о них Рите. Она сама просила. Подозреваю, что я объект ее изучения или, на крайний случай, будущий живой пример в дипломной работе. Ну, да ладно. Просила про панические атаки, Рита? Получай.

Мы с Ритой и с Артёмкой, не вылезающим из телефона, сидим в кафе возле наших с ней университетов.

Естественно, Рита хвастается удачным окончанием сессии, я, кстати, тоже не отстаю. Припоминается студент с красным лицом, отнимающий у меня ватман минут пять назад.

Рита просит описать симптомокомплекс. Ну, какой ещё комплекс? Просто наш дом от действия ветра шатался и терял устойчивость, а узкие коридорные стены в университете сдавили меня со всех сторон при попытке к бегству.

Рита делает глоток зелёного чая из только что распустившихся в Японии лепестков сакуры, ну или из чего там она обычно пьет чай, и бросает на меня глубокомысленный взор. Мне видится, говорит, Рита, твой непроработанный конфликт с отцом. Ну, посуди сама, отец – это устойчивость, это защита, которую ты в детстве обязана была получить от главной родительской фигуры.

Ох, уж эта Рита с ее родительскими фигурами! Я ей рассказываю, что мои родители чудесные и милые люди. Мама никогда не повышала на меня голос.

Отец, как все мужчины, особенно меня не замечал, но никогда не уклонялся от исполнения своего долга.

Если я перегибала палку, то он меня воспитывал, можно сказать, этой самой палкой. Я не испытываю к отцу никаких обид. Когда я рассказывала про палку, Артем на секунду отложил смартфон. Он переспросил, правда ли, мой отец меня бил. Я спокойно улыбнулась и велела Артёмка заниматься своим делом.

У нас взрослый серьезный разговор с Ритой, а не обсуждение новейшего уровня в компьютерной игре, где там спрятаны сокровища, триггеры и, бог знает, что ещё.

Да, мой отец лет до 12 боролся с моими хулиганскими замашками. Рита поинтересовалась, что же случилось потом. При этом Рита как-то странно выглядела. Какая-то она была нарочито умиротворенная и мудрая, а руками рвала одну бумажную салфетку за другой. Я-то прекрасно знаю, когда она злится, когда она, как сейчас, просто вне себя.