Черные очки

Самое интересно, что мне нравилось говорить с Лилей обо всех этих вещах, таких простых и земных. Она не лезла ко мне в душу, не пыталась учить, как жить, не любопытничала насчет моей личной жизни. Она просто делилась со мной своими радостями. Не было ни капли страха перед тем, что она может обидеть или предать.

Правда, после общения с Лилей мне становилось немного стыдно. Она ничего не видела, а столько знала, многим интересовалась. А я абсолютно здоровая, сама загнала себя в какие-то рамки, ничем не интересовалась, читала мало и то, если в школе задали.

И главное, ничего не хотела, и заставить себя не могла. Я вдруг поняла, что мне захотелось поделиться этими переживаниями с Лилей, узнать ее мнение. Неожиданно она стала каким-то добрым учителем, у которого я хотела многое узнать о жизни.

На следующий день вечером я снова вышла на балкон, Лиля уже была на месте. Не дождавшись моего приветствия, Лиля сказала:

– Здравствуй, Катя.

– Привет, – поздоровалась я.

– А как ты догадалась, что это я? Вдруг это была бы моя мама? – как-то по-дружески спросила я.

– Не знаю, – ответила Лиля и продолжила:

– Просто знаю, что ты и все. У человека так устроено, когда теряется какая-то способность, то другие становятся сильнее. У меня вкус и обоняние обострились, слух стал тоньше, я уже не говорю про пальцы. Я ими читаю, вижу предметы. Кроме всего прочего появилось какое-то шестое чувство, которое позволяет мне определить какой человек передо мной, знакомый или нет, даже могу определить добрый или злой.

– А какая я? – решила спросить я у Лили про себя с готовностью обнажить перед ней свою душу.

– У тебя нежная душа, тонкая натура. Ты очень чувствительная и ранимая, – начала было Лиля.

После этих слов я окончательно убедилась, что Лиля не видит меня и плохо разбирается в людях. Я уже боялась делиться с ней своими мыслями и чувствами. Наверное, мне не хотелось рушить эту сказку обо мне. Но я все-таки решилась.

– Лиля, на самом деле я злая, не умею прощать, не могу забыть обиду.

У меня практически нет друзей, да, и, по правде говоря, мне никто и не нужен, – сказала я, и почувствовала какую-то неловкость от того, что открывалась перед другим человеком, чего не делала никогда, потому что всегда боялась насмешек и издевательств. С детства еще в интернате я научилась скрывать свои чувства и мысли, потому что проявление откровенности, сострадания и любви всегда считалось слабостью, только ложь и злоба были главными средствами выживания.