Любовь с чудинкой

Всё это время они внимательно прислушивались к разговору и явно ждали от меня комментария.

– Вот, милые мои, в Москву срочно еду. Вылет через пять часов.

– А зачем тебе в Москву? – с хитрым выражением лица, характерным только для его национальности, поинтересовался Валерка.

– На свадьбу к другу. А впрочем, подумаю, может быть, и сам женюсь! Хватить в холостяках ходить. Самому картошку чистить и сковородку после мыть. Дудки! Хочется полноценной женатой жизни, на диване со смартфоном, жена на кухне приготовила еду и зовёт: ми-лый, к сто-лу! Ну и в том же духе!

– А как же Настя? – серьёзно спросила Светка.

– Оставим Анастасию в покое… и пусть учится пить! А то зачем мне пьющая жена? Сами посудите, – продолжил я зарисовки идиллической семейной жизни. – На зов жены я прихожу на кухню. На сковородке картошечка румяно-золотистая, на столе зелень всякая, селёдочка…

– Форшмак, – вставил Валерка.

– Можно и форшмак, но это в том случае, если в этот момент вы завалились в гости.

Значит, выпили по рюмашке, а она… брык – и отрубилась. Что же мне, самому сковородку мыть? Давайте так, дорогие! Коли я, как говорится, купец, то не нужно мне бракованный товар впаривать!

– Какой брак! Не у каждой жены дедушка – академик! – хмыкнула Светка.

– Милая, откуда в тебе столько прагматизма! – нарочито строго спросил Валерка жену. – Вспомнив сейчас, кто мой аидише татэ[2 - Еврейский папа.], я уж начинаю думать…

– Цукерманчик! Даже не думай. Я бы отдалась тебе, даже если бы твой татэ чинил ботинки на Садовой! – с этими словами Светка бросилась мужу на шею и расцеловала его…

Уехав из такой невезучей для меня Малиновки, я успел заскочить домой.

Переоделся, побросал в саквояж кое-какие вещи, которые мне непременно должны пригодиться как свидетелю, вызвал такси и примчался в аэропорт. В стеклянные двери Пулкова уже входил походкой Алена Делона, а мой белый плащ в стиле 60-х годов прошлого века и немодная причёска с длинными волосами только подчёркивали данное сходство. Выкупив билет и пройдя без каких-либо приключений все мыслимые и немыслимые досмотры, уже через два часа я так же бодро покидал зал прилёта Шереметьева.

Очень странно, но всю дорогу вообще не задумывался о предстоящей свадьбе. Всё в сознании крутилось вокруг появления Судьбин А. При этом никак не мог найти приемлемый ответ на вопрос: что это – индивидуальная галлюцинация или явь, которая дана только мне и ещё сладкопоповскому Ёгану.