Любовь с чудинкой

Или всё же иностранный? – не унимался полицейский.

– Слава богу, наша страна сама печёт хлеб! – с гордостью за родину ответил я.

– Какой хлеб?! – взмолился полицейский.

– Французский багет, который он приставил мне к спине и сказал: «Ноги шире», – медленно произнесла девушка.

– Совершенно верно! – подтвердил я, чем, похоже, окончательно добил следователя.

Майор завис секунд на тридцать, потом встал и, подойдя ко мне, склонился и спросил:

– А про ноги зачем сказали?

– Так вы же так говорите.

– Я?

– Ну, не знаю.

В фильмах говорят именно так. Впрочем, сегодня ваш капитан тоже ей говорил.

– Что?!

– Ноги шире! – с возмущением ответила девушка.

– Зачем?

– А это вы Костика спросите, – сказал я.

– Какого? – полицейский был на грани помешательства.

– Да, капитана вашего, который нас сюда привёз! – несдержанно выпалила девушка.

– Ах, этого… – майор подошёл к окну и посмотрел на улицу, словно сверяя своё состояние с действительностью происходящего.

Я покосился на незнакомку, и она подмигнула, мол, дальше – в том же духе.

– Ну хорошо! – бодро произнёс майор. – Тогда предлагаю посмотреть, что же пишет Костик! Прошу ознакомиться с рапортом капитана Варавы.

Он протянул мне листок с рукописным текстом. Погрузившись в чтение, я узнал, что, выполняя свои служебные обязанности, которые подавались пафосно и геройски, как в наградном листе, Варава столкнулся с циничным проступком. В результате чего ему были нанесены оскорбления в словесной форме.

В скобках была указана суть оскорблений: «дурнопахнущая ж.».

– Простите, товарищ майор, а что означает это «ж»? – с неподдельным любопытством поинтересовался я.

– Ну, очевидно, капитан Варава имел в виду… – он посмотрел на девушку и осёкся. – В смысле…

Недоговорив, полицейский кивнул как бы назад.

– Простите, не понял? – переспросил я.

– Ну как что? Задница, одним словом, только в более разговорной форме.

– Не было этого! – решительно возмутилась девушка.

– Ну как же не было – Варава-то пишет! – настаивал он.

 – Вот и свидетель Чибанашкин подтверждает.

– Не знаю никакого Чебурашкина! Не было этого! – настаивала девушка.

– Кажется, понял, товарищ майор, – сообразил я. – Действительно, во время инцидента мной было произнесено слово, которое не было адресовано капитану Вараве, а характеризовало ситуацию в целом.

– И что же это было?

– В начале было слово, и слово это было «пердимонокль».

– Что?!

– Ничего особенного.