Голуби над куполами

 – У вас есть что-нибудь похожее?

Артист отрицательно замотал головой. Павел же завел руку за спину и, как фокусник, достал из-за пояса джинсов стальную канцелярскую скрепку. Затем выпрямил ее верхнюю часть, присел на корточки и вставил острие в нужное отверстие. «Вошла, как свечка в попку», – потер он руки, услышав щелчок.

С лязгом и скрежетом дверь отворилась. Новый объект дохнул на узников сыростью, затхлостью и … резиной. Света в помещении не оказалось. То ли лампочки перегорели, то ли их там и не было.

– Прометей, твой выход! Публика с нетерпением ждет! – подтолкнул Лялин Ивана в спину. Тот поднял фонарь вверх и без особого энтузиазма нырнул в темноту.

– А че табло такое скорбное? – «участливо» поинтересовался Паштет. – Ты ж у нас – служитель Мельпомены, призванный улучшать окружающим настроение.

– Вы перепутали, – насупился белорус. – Мельпомена – это муза трагедии. А музу комедии зовут Талия.

– Извиняюсь, виноват.

Из деревни – быковат.

– Лирик, блин! Ни дня без куплета, – чихнул Юрий, вдохнув висящую в воздухе взвесь из пылинок и микрочастиц осыпавшейся побелки.

– Лирик-не лирик, а на конкурсе рэп-исполнителей мой трек в свое время занял третье место. Если б не обстоятельства, я б уже… Не срослось, короче.

– Дали мешалкой под зад? Понятное дело, это тебе не мелочь по карманам тырить.

– Во тебя плющит! – оскалился Тетух. – Ты что, меня за руку ловил?

– Да у тебя диагноз – поперек лица. Я таких столько насмотрелся, что ни с кем никогда не перепутаю.

– Шел бы ты, мусорюга, в пешее эротическое, пока я тебе скрепкой гляделки не выколол.

– Не по Хуану сомбреро! – раскатисто рассмеялся. Лялин. – Чтобы что-то кому-то выколоть, надо бицепс полировать, а не пивасик сосать да на харю давить.

Пашка удивился прозорливости мента, ведь он, действительно, обожал пиво и поспать часиков десять-двенадцать. А почему нет? На работу ходить не надо. Он – свободный предприниматель, хозяин трех киосков, торгующих подержанными телефонами.

Один колотит ему копейку на рынке «Южные ворота», другой – на Козе[4 - Казанский вокзал.], третий – на Абельмановской, возле кафе «Академия». «Это – зависть, – успокоил себя мужчина. – На пивбары у мента нет денег, а на сон – времени. Впахивает, как конь педальный, зарабатывая себе орден Сутулова».

Помещение оказалось мусорной свалкой. Оно было доверху набито старыми автомобильными покрышками, металлоломом, пустыми деревянными ящиками и поддонами.