Голуби над куполами

Зомби резво подхватил тарелку Паштета и жадно накинулся на добавку. Сегодняшний день у него, определенно, удался. В отличие от остальных.

Как только до старых узников дошло, что Лялин – не освободитель, а очередная жертва, а до новых, – что старые не комедианты, а рабы, все впали в отчаяние. Особенно Пашка, люто ненавидевший порядкоблюстителей. Отмотав три срока, он и в страшном сне не видел, что четвертый будет тянуть в одной «камере» с действующим ментом. Ему, «честному бродяге», по понятиям не полагалось контачить с «мусором», а уж спать с ним на соседних нарах и жрать из одного котла – самое настоящее «западло».

Опер тоже подрастерялся. Так глупо попасть в передрягу ему еще не доводилось. И надо ж было на ночь глядя попереться в круглосуточный супермаркет за кормом для Спинозы. Не помер бы пес до завтра. Разделили бы с ним на двоих банку тушенки и сковородку жареной картошки… И как он мог так бездарно купиться на стандартную разводку: «Там, во дворе, девушка лежит без сознания, помогите, ради бога».

Помогать-то, конечно, надо, но поворачиваться спиной к незнакомцам… Доигрался, япона мать!

– Не сковырнуться бы с голоду, – чертыхнулся Лялин, проталкивая в горло кусок черствого хлеба. – Да и чаек у вас тоже… «забористый», – отхлебнул он глоток безвкусного, как помои, напитка. – Где вы это дерьмо берете?

– Суточный выброс из супермаркета, – зашелся в кашле Бурак. – Все, что пришло в негодность.

Еще нам разрешено кашу варить из того, что в данный момент фасуем. В пределах разумного, конечно. Раз в три дня чуркобесы являются за упакованной продукцией и забрасывают нам еду. Если норму не выполняем, пайка урезается. Как говорят у нас в Беларуси, обедаю, а живот не ведаю.

– Я хренею в этих камышах! – почесал затылок Паштет. – Это ж – дерьмо три раза. Его не станут жрать даже шакалы!

– Шакалы не станут, а человек – такая скотина, которая ко всему привыкает, – расфилософствовался Актер.

 – Брезгливость постепенно проходит, а необходимость выжить остается, и уже спустя недельку ты, не моргнув глазом, давишься тем, что бог послал. Поначалу меня тоже выворачивало, потом втянулся, как та кошка из анекдота про пылесос.

– А где лестница, по которой бандиты сюда спускаются? – поинтересовался оперуполномоченный.

– А они к нам не спускаются, – прошепелявил Монах.