Хвосты, носы и лапы

Неожиданно легко выдернул из его пасти крокодильчика и кинул, не глядя, куда-то за спину.

Пёс, разгорячённый игрой, развернулся, высоко подпрыгнул и…угодил лапами в пушистый бок оторопевшей Фимы, которой за секунду до этого уже прилетел в голову крокодильчик. Ошалевшая кошка взвизгнула и, мгновенно рассвирепев, вцепилась передними лапами с острыми коготками в пёсью морду. Марс, в свою очередь не ожидавший нападения и, ослеплённый болью, рванул в сторону, налетев на передвижной столик, накрытый к чаю.

Мама Полина только показалась в дверях кухни с чайником в руках.

На её глазах, как в замедленной съёмке, столик опрокинулся, придавив Фиме хвост. Киска, вконец обезумев, пулей выскочила из комнаты. Испуганный лай Марса перекрыл звон падающей и бьющейся посуды. Пёс замер, прижав уши, с недоумением взирая на рассыпавшиеся вокруг него осколки. А Тим, вытаращив честные голубые глаза, выпалил фразу, которой защищаются все дети на свете, попав в неудобную ситуацию:

– Это не я!

– Ай! – воскликнула Полина, едва успевшая увернуться от кошки.

 – Хорошо, что я чай не успела разлить!

Дим захохотал во всё горло, повалившись на диван, а папа Серёжа заключил:

– Ну, вы и дали, ребята!

Вот почему вчера чаепитие не состоялось, а Полина забыла про купленный для него торт.

По дороге на работу Полина улыбалась, думая о вечернем происшествии.

– Надо будет маме вечером позвонить. Ей, наверно, пригодится этот эпизод для новой книжки, – подумала она, вспомнив, что её мама, бабушка Дима и Тима, выйдя на пенсию, вдруг занялась писательской деятельностью и даже не без успеха.

В этот день, пока Дим с Тимом корпели над разнообразными науками в школе, папа Серёжа трудился в терапевтическом отделении городской больницы, а мама Полина в поликлинике, в их квартире разворачивались следующие события…

Кошка Фима, полное имя которой звучало как Серафима, задумала очередную пакость. Она отличалась довольно мстительным характером и не могла просто так простить вчерашний удар по голове резиновым крокодилом и ушибленный сервировочным столиком хвост.

Виновником всего она, конечно, считала Марса.

Серафима начала манёвры издалека. Спрыгнув со спинки дивана, где любила лежать, поглядывая на пса свысока, несколько раз продефилировала мимо туда-сюда, чуть не задевая хвостом его морду. Марс лежал, зажмурившись и стараясь не глядеть на мелкую пакостницу. По опыту знал, что ничего хорошего из её затей не выходит.