Близнецы святого Николая

– Кто посолил море? – добивалась Пепа.

– Кто? Воду всегда солят, когда бросают рыбу. Помнишь, бабушка Пеппина варила нам…

– Но кто? Кто солит?

– Боженька… Сверху ему легко.

– А кто сильнее – Боженька или св. Николай?

Бепи задумывался… Верно св. Николай, потому что кому же здесь, например, больше молятся и кого просят?

– Св. Николай всегда может победить Боженьку…

– Отчего каноник говорит, что св. Николай вверху, на небе?

– А то где?

– А его целуют внизу, здесь.

– Он и вверху и внизу…

– Неправда… как же это так и вверху и внизу… Этак, пожалуй, и еще куда – нибудь попадешь.

Бепи отбояривался дипломатически. Так – де говорит старый каноник, а он уже наверное знает это – потому что ему все верят и когда король приезжал, то он целовал руку именно старому канонику, а не кому другому. И потом, кто как не старый каноник опускает свечку вниз к самым мощам св. Николая, чтобы их все видели? Это уже так бывает, что и там и здесь! Девочка в свою очередь задумывалась, сначала недоверчивая и сомневающаяся… Но тотчас же хлопала в ладоши…

– А я знаю… А я знаю как!

– Ну.

– А так. Я вчера у бабушки Петронии в зеркало смотрела и сама в двух местах была…

– Вот видишь. Значит старый каноник правду сказал… Святой там вверху на небе, как в зеркале, а здесь с нами – настоящий, оттого его все и приходят просить сюда. И о чем попросят, если это хорошо и никому от этого дурного не будет – он непременно сделает. Он обо всех заботится… Он добрый… Он, сказывают, больше всего нас, детей, любит…

Случалось, что малюток рыбаки брали с собою, когда погода была тиха и волны Адриатики не раскачивали лодок.

Близнецы св. Николая – по общему мнению – одним своим пребыванием на промысле уничтожали всякую иеттатуру. Как ни силен дьявол – а и он ничего не мог сделать против Бепи и Пепы. Они также держась за ручку шли на берег. Там их подымали и усаживали на лавку в ловецкий челн. «Ну теперь – только бы сетей хватило – радовались рыбаки, – а рыбы будет сколько угодно». И дети таращились, следя за тем, как берег отбегает от них, дома на нем, белые и плоскокровельные, уменьшаются, в землю врастают, а далекие рощи напротив надвигаются на Бари. И собор тоже – их собор. Чем более умаляется город – тем выше он, одинокий в своей царственной красоте.

Море кругом, то самое, которое для рыбы посолил Боженька, тихо и сине; синее неба, по которому едва – едва наметились белые сквозные облака.