Романтик. Бомбила

И по делом: на будущее пригодится – будет знать, как женщину оскорблять и к чему может привести необузданное хамство.

Юрик не мог больше терпеть. Юрик был крепкий малый – он мог любую драку унять… но, как оказалось, не эту.

Юрик поднялся и вышел, не закрывая дверь.

– Эй, мужики, кончайте звереть.

И тут же звук удара. Потом звук падения тела. Чертыханья, сморкания, кашель, стоны…

Наконец, голос Юрика:

– Меня-то за что?

И в ответ совет:

– Пасть закрой!

Было большой удачей, что нападение я встретил лежа на топчане, да ещё замаскированный матрасом.

Спасибо Юрику! Или Судьбе? Тогда не стоит её испытывать. А то можно схлопотать кулаком по лицу от чемпиона Европы по боям без правил или куда-нибудь его ногой – что гораздо хуже. Лучше ещё полежать, притворяясь спящим, и подождать – чем же все это закончится?

В вагончик вошел молодой парень. Нет, это не чемпион. Это его младший брат – не такой спортивный, но ещё более наглый и жестокий.

– Ты куда, сука, звонишь? – двинулся он на диспетчера.

– Никуда я не звонила, – попятилась от него Татьяна.

Но пятиться было некуда – позади стена. Лицо её оставалось спокойным, и только нервно сцепленные пальцы выдавали в ней волнение.

Звонкий звук пощечины подкинул меня на ложе. Подкинул, но не выкинул. Первая мысль – женщину бьют! – заменилась второй – уже не бьют… И, наконец, третья мысль решила всё – не стоит из-за пощечины чужой бабе терять свою голову. Я остался там, где был.

Между тем, незваный гость сбросил на пол проводной телефон и растоптал его в лепешку.

Пока он расправлялся с невинным средством связи, диспетчер бочком-бочком… мимо стола, мимо него… через порог и на стоянку машин – здесь хоть люди нормальные, а не этот чертоброд. Разгром продолжался – на пол вслед за компьютером полетел телевизор. Потом была попытка разбить ногой выключатель. Нога салаги не дотянула до цели целых полметра. Обескураженный, он немного подумал. И саданул ногой в окно. Стекло, конечно же, не устояло. Уходя из вагончика, погромщик бутылкой минеральной воды со стола диспетчера разбил-таки выключатель, и мое убежище погрузилось во тьму.

Впрочем, нет – в разбитое окно и распахнутую дверь от уличных фонарей проникало достаточно света, чтобы не спутать, куда бежать, если мстительным братьям вдруг вздумается наш вагончик поджечь. На стоянке уже перестали шлепать подошвами по сырой земле. И стоны прекратились, и маты, и харканья… Слышен только бубнеж – не-разбери-поймёшь кто кому и о чем говорит.