Растяпа. Бетонпрофит

Прыгает в кабину, обнимает-целует, деньги подаёт, в гости зовёт. Время есть – почему не заехать? В квартирке опрятненько, и мамаша уже на ногах. «Не простипома я – убеждает, – обстоятельства. А тебя уже больше недели жду». Случай, однако – мог бы и ночью проскочить Юрюзань эту самую. С тех пор всегда в гости заезжал. Хорошая бабёнка – женился, кабы не был женат. Потом замуж вышла, первенец на меня похож. Вот так бывает.

Слушаю вполуха под впечатлением виденного у придорожного кафе.

– Но до чего хороша! Любому мужику могла бы счастье подарить – и детей, и уют домашний… А она тут грязь собирает.

– Так девица эта за день может заработать больше, – втягивается в тему Великов, – чем мы с тобою за целый месяц. Только не впрок эти деньги – ширнётся и нет их.

В тот день с севера наползла желтобрюхая грозовая туча. Вдали густо что-то ворчало, когда мы проехали сворот на Екатеринбург.

Не посадят, промокнет, – подумал я о путане. Впрочем, там рядом кафе…

Между тем, горизонт, еще час назад освещенный летним солнцем, помутнел, размазался и растворился.

Потом дунул ветер, прогоняя с дороги пыль. Гроза нас настигла у Аргаяша и бушевала с полной силой – струи дождя с грохотом хлестали по кабине, асфальт пузырился, вода пенным потоком устремилась куда-то по обочинам. В небе то и дело вспыхивали ослепительные молнии, освещая землю трепетным пугающим светом; под бешенным ветром тучи метались – сталкиваясь, громыхали. Все живое смылось с улиц, остановились легковые автомобили, не рискуя пускаться вплавь. Только наш большегруз хоть и медленно, но неуклонно полз к своей цели – на Увильды…

В дороге мы обедаем дважды. Туда – беляшами с кофе или чаем возле Коркино у обочины. Обратно – в кафе у московской развилки. В том самом, где на путану глазели. Может быть с тайной надеждой взглянуть ещё раз – красота завораживает. И потом, наркоманство – это болезнь, а сочувствие к больным в крови русского человека. Да и болгарина, наверное, тоже.

Ту девушку больше мы не встречали – должно быть, в Москву умотала.

Пытаюсь домыслить её судьбу… Иногда придаю большое значение деталям, на которые, кроме меня, никто не обращает внимания.

Об этом говорю вслух, а Великов понимает по-своему.

– Не по карману она тебе – нечего и мечтать. Как говорится, были бы деньги, купил баб деревеньку да имел помаленьку.

– А отымев – презирал?

– А чего они ещё заслуживают? Те, которые не по сердцу, а за гроши? Бабы – любому злу начало.