Сказка о молчаливой девушке

Её лишили права говорить,

И это было к лучшему, ведь дева

Не видела, за что благодарить

Согревшую её хозяйку дома.

Стоящая теперь была не та,

Что прежде. Лик её являл снаружи,

Что в сердце власть забрала чернота.

Старушку девушка не удивила.

Ей много предстояло превозмочь.

Она бороться за душу решила,

Как будто б то была и её дочь.

«Пойдём. Уже пора» – лишь вслух сказала,

«Тому, кто есть попросит – хлеб отдай.

И не жалей об этом, даже в голод,

А радость за спасённых ощущай».

Словам девица тут же подчинилась,

Хотя те были для неё мудры,

Ведь в них, произнесённых очень мягко,

Присутствовало много доброты.

Её не осуждали, а просили.

Бороться было не с кем и она,

Послушно со стола забрав сухарик,

За бабушкой доверчиво пошла.

Повсюду лес стоял, виднелись горы…

Да, местность незнакомою была.

Дорожка, что немногие топтали,

К скале довольно скоро привела.

В неё был вход обычный, как в пещеру,

Ничем не привлекающий собой,

Деревьями прикрытый и кустами,

Которые обходят стороной.

Старушка же, раздвинув нежно ветки,

Девицу за собою повела,

И прежде чем войти в него, склонилась

И что-то тихо вслух произнесла.

Слова её не были безответны.

Внутри скалы зажёгся кем-то свет.

Легчайший ветерок размёл дорожку,

Окрасив её в нежный жёлтый цвет.

И вот уже уверено ступая

На крашеное жёлтым полотно,

Они вошли внутрь каменного храма

Пока ещё не видя ничего.

Один лишь луч указывал дорожку,

Ведя неспешно женщин дальше вглубь.

Стояла тишина и жуткий холод

Пронизывал, что зуб стучал об зуб.

Но вот, как луч, они остановились.

Бабулька кругом что-то обошла,

На это что-то, руки положила

И тут пошёл жар некого тепла.

Пещера ожила и засияла.

Теперь луч пробежался по стене,

Зажёг огни, а было их немало…

И вот теперь уже не в полутьме,

Девица увидала, что старушка

Предстала здесь пред ней совсем иной.

Она была стройна и величава,

И молода, как женщина собой.

Девица в удивлении вздохнула.

Ей захотелось тут же убежать.

Но кто-то ввел её в оцепененье,

Заставив, молча рядышком стоять.

«Как поступать здесь, я лишь разумею.

По счастью ты теперь не говоришь.

Мой храм тебя в объятья принимает,

Хоть сердцем ты недоброе творишь.

Мы это потихонечку исправим.