Девять абортов до. Или история одной жизни

Рассказывая про его родителей, Танвир как будто что-то не договаривал или пытался намекнуть мне на какие-то детали, о которых открыто, видимо, не решался сказать. Вы же помните, что на вопросы он не отвечает, поэтому мне приходится додумывать самому.

– Да, я помню Рафаэль, продолжайте, – прокомментировал Артур Маркович.

– Со слов Танвира семья у мальчика была благополучной, никто не скандалил, все жили дружно. Родители любили друг друга и своего ребенка, как и он своих родителей. Правда иногда Танвир говорит от третьего лица, и я не совсем понимаю, о ком идет речь.

На какое-то время Рафаэль замолчал и погрузился в размышления. Его удивил тот факт, что часть истории, которую он намеривался продолжить, он забыл после встречи с Танвиром и вспомнил ее только сейчас. Спустя несколько минут, во время которых в кабинете воцарилась тишина, Рафаэль хотел было продолжить, но его захватила повисшая тишина. Она была подобна мгле, которая растворяет в себе все кривые линии этого мира и расслабляет на глубоком уровне, но в тоже время вызывает сильное нервное напряжение на поверхности, потому что воображение начинает рисовать фантасмагории.

Огромным усилием воли Рафаэль вытянул себя из этого гипнотического транса и продолжил: – Когда мальчик пошел в первый класс, его классным руководителем была молодая женщина. Она постоянно подшучивала над парнем, потому что ей не нравилась его мама. А не понравилась она ей потому, что та считала своего сына вундеркиндом и ничего, кроме похвалы, слышать о нем не желала.

Или, скорее, не вникала, просто отвлекалась на что-то другое во время наставлений классного руководителя, смотря сквозь нее. Учительница же пыталась донести до «непослушной» мамочки, как «правильно» надо воспитывать ребенка, но его маме было все равно. Она была не готова прислушиваться к «молодой девице» – именно так воспринимала классного руководителя мама мальчика и уж тем более не готова была слушать ее советы. Такое пренебрежение вызывало жуткое раздражение у учительницы. Видимо, она решила проучить несносную мамочку, и все зашло слишком далеко. Как говорится, «благими намерениями….».

По моему мнению, парень стал разменной монетой в конкуренции двух незрелых женщин, одна из которых преподаватель, а вторая собственная мать мальчика.

Рафаэль продолжал: – Мама считала своего сына идеальным. Для нее он был как украшение, как продолжение лучшей ее части, обладание которым придавало ей чувство собственной значимости и превосходства.