Дети не должны умирать

В глазах защипало, было темно, все спали, и я мог дать волю своим слезам. Но не стал, дал себе слово, что плакать не буду больше, никогда не буду. Когда позволяешь себе слёзы, будто открываешь своими руками свою же грудную клетку и туда заходит ветер и холод, и ты начинаешь чувствовать себя слабым и беспомощным. Я не хочу быть слабым. Слабые очень быстро умирают. Закусив губу, я прислонился щекой к холодному камню и закрыл глаза. Спустя несколько минут я услышал шевеление и сдавленный хрип. Резко соскочив с места, я рванулся к углу где спал дядя Джераб.

Схватив керосиновую лампу, я приблизил её к бледному лицу старика.

– Дядя Джераб, что с тобой? – Лампа осветила морщинистое лицо с синеватыми пересохшими губами.

– Дышать тяжело, – сынок дай мне воды, – я рванул к ведру с водой и быстро набрав её, поднёс железную кружку к губам старика и дал ему сделать несколько глотков.

– Дядя Джераб я боюсь, что мне сделать скажи? – трясущимися руками я погладил холодный лоб деда и со страхом вгляделся в его глаза.

– Чем ты мне поможешь мой мальчик, – ты ведь так мал, видно совсем немного осталось у меня времени.

– Джераб, я знаю, у тебя оставались таблетки, где они? Помнишь мы их находили в разбитом доме Махмеда, куда ты их положил?

– Я их отдал

– Кому? Они же тебе нужны, у тебя же сердце совсем больное.

– Хатифе, она в конце улицы живёт, у неё муж без ног остался и дитя, ей нужнее. Старик закашлялся и откинул голову на холодную стену.

– Я же помню там была целая пачка, ах ты добрая душа, не думаешь о себе никогда о себе не думаешь.

Я вот что сделаю, я сбегаю сейчас к ним, попрошу хотя бы две таблетки, они у них еще должны быть.

– Не надо Карим, темно, ночь, я не могу тебя отпустить. Вечером я слышал, что боевики снова пришли в наш район. В любом доме может сидеть снайпер. Ты разве забыл, что случилось с твоим другом, когда он шел за хлебом? Как же его звали… не помню.

– Низам, его звали Низам… – тихо сказал я, – я не хотел об этом вспоминать, мой друг был очень хорошим, мы дружили с малых лет, у них была такая же бедная семья, как и у нас.

Наши мечты и интересы были настолько похожи, что мы сразу стали лучшими друзьями. Мы оба мечтали стать футболистами, поэтому в свободное от помощи семье и работы время, мы играли в футбол. Сначала это был старый мяч, перемотанный верёвкой, а потом, когда он полностью порвался, мы скатали с сухой соломы шар, похожий размерами на футбольный мяч и обмотали старой клеёнкой и резинками.