Избранное

Молодая баба меня влюбила в себя, и я не могу найти себе места от того, что лишился ежедневной невероятно трепетной и доступной близости с ней в своём кабинете, в туалете ресторана, в СВ купе поезда, и вообще, где придётся, да ещё под аккомпанемент тихих немецких реплик по моему настоянию… Главное, что она была инициатором всех наших контактов, и это никогда меня не отталкивало от неё… Что-то было в ней такое, чего нет в простоватой и всегда влюблённой в меня жене… От моей жены при близости не исходило никаких неприятных запахов, а от этой чертовки, шепчущей возбуждающим немецким языком мне в ухо какую-то тарабарщину, всегда ощущался какой-то слабый запах недомытости интимных мест её тела… но почему это не убивало интереса к ней?!.

Я схожу с ума… Я извращенец, как… как Наполеон, который в письмах просил Жозефину перед его приездом не мыться несколько дней… Кроме разрыва болезненной привязанности к Ольге, я дополнительно безжалостно добавил и ей жизненных проблем из-за потери работы в это непростое время, и теперь не на месте моя совесть… Мне помнится, что первое время в особенно холодные зимние дни она из-за нужды приходила на работу в каком-то стареньком чёрном приталенном пальто на вате с цигейковым чёрным стоячим воротником, который закрывал половину её бледного лица в морозную погоду, и только её большие ресницы белые от инея говорили, что эта женщина невероятной привлекательности и ценности, несмотря на бедненькое пальто…»

Ещё час Тихонов сидел в кабинете расстроенный от потери любовницы, но он понимал, что изменить ничего нельзя и нужно принимать жизнь такой, какая она есть.

Он вызвал по телефону опять кадровика, и та через минуту постучала.

– Да! – крикнул Тихонов. Кадровик вошла, внимательно и преданно глядя в глаза директору.

– Елена Николаевна, дайте рекламу на вакансию переводчицы с немецкого языка.

– Хорошо, Юрий Петрович.

– Переводчица и водитель написали заявления по собственному желанию?

– Да… Я им сделала окончательный расчёт и выдала деньги с трудовыми книжками.

– Хорошо. Вы свободны.

Ещё час Юрий Петрович просидел на работе и потом ушёл домой, не переставая ни на минуту думать о худенькой и стройной Ольге, которая несомненно мешала его работе, но он не в силах был отказаться от её услуг. «Нужно исключить в будущем любое сближение с женщинами на работе… Зачем мне сплетни в офисе? Это только разрушает дисциплину в конторе…» – подумал Юрий Петрович и вошёл в подъезд своего дома.