Избранное

Тихонов явно смущал и приятно тревожил новую переводчицу своей уверенностью и естественным переходом на доверительное общение.

Глава 3

Спустя три дня переводчица Наталья опять пришла на работу в очень короткой юбке, хотя до этого два дня приходила в длинных, обтягивающих её изящную фигуру, платьях. Когда Тихонов Юрий Петрович по телефону вызвал её из бухгалтерии, чтобы она заварила ему чашку чая и принесла в кабинет, то он при её входе с чаем выпрямился в кресле и комично округлил от удивления глаза.

– Душа моя, ты окончательно сведёшь меня с ума… От вида твоих ног у меня кружится голова.

Ей-богу, пожалей меня, девочка… – театрально произнёс Юрий Петрович и обаятельно улыбнулся Наталье. Она вспыхнула румянцем, заулыбалась и поставила чашку перед директором, не решаясь тотчас повернуться к нему задом и уйти. – Подожди, не уходи… Подойди ко мне сюда, – тихо проговорил Юрий Петрович и указал Наталье на место подле себя. Она, не переставая улыбаться, послушно обошла стол и приблизилась вплотную к креслу директора. Он сидя взял кисть руки девушки и чуть приподнял её над бедром, разглядывая ровные длинные ноги переводчицы. – Дай хоть посмотреть на эту красоту… Гляжу – не нагляжусь! – добавил Юрий Петрович почти шёпотом, но возбужденно, а Наталья, гуще краснея, улыбалась, не смея помешать директору рассматривать свои длинные ровные ноги, словно позволяла ему смотреть не на ноги, а на безобидные ладошки рук. Затем Юрий Петрович встал во весть рост и, обхватив рукой талию девушки, нежно чуть притянул её ближе к себе, и, пристально глядя ей в глаза, как гипнотизёр, поцеловал в губы. Поцелуй затянулся на целую минуту. – Всё! Теперь иди, любовь моя… Не то я не ручаюсь за себя… За чашкой зайдёшь, когда бухгалтера уйдут домой… Ой! Нет! Не заходи, – как бы опомнившись, проговорил Юрий Петрович. – Я сам занесу чашку в бухгалтерию. Сегодня мне нужно съездить на склады с инспекцией.

– Хорошо… – беззвучно произнесла Наталья, чуть чаше обычного дыша от длительного поцелуя. Уходя, она у двери оглянулась на директора, улыбнулась и исчезла.

Что-то в ней было такое, что интуитивно давало Тихонову смелость распоряжаться ею. Он за прожитую жизнь научился угадывать это. Он совершенно был уверен, что она выполнит любую его просьбу. Сказал бы он ей сейчас раздеться до гола в его кабинете, и она бы ни на секунду не задумалась. В этом она от прежней переводчицы Ольги отличалась. Ольга бы сказала, что сначала нужно закрыться, а то вдруг кто-нибудь зайдёт.