Повесть о бурной любви

Внезапно Мерседес прервали:

– А Эгле? Эгле, мама?

Эгле уже входила, и Рохан с удивлением узнал ее лицо, которое, как ему казалось, он уже не помнил. Только ангельская красота этого существа стала более человечной, более прекрасной, потому что она была более осязаемой, более желанной, и потому что она была рядом с нами. Они дружески пожали друг другу руки.

– Правда, они почти не знают друг друга! -Ты помнишь Рохан, Эгле?

– Я помню, – ответила Эгле, улыбаясь. Рохан тоже вспомнил; но молодая женщина спокойно отвела глаза и смотрела во двор.

Через два часа Рохан встал, чтобы уйти.

– Вы останетесь на обед, не так ли? -Мерседес резко остановила его. Молодая женщина с минуту наблюдала за ним.

– Я нахожу его выражение усталым… Больной, да? Да, я знаю, что он был болен… Но дело не в этом: устал, не устал… Почему, мама? -приподняла она брови, видя, как мать пожимает плечами. Она может быть усталой, без… Сколько ей лет? -она внезапно повернулась к Рохану.

Двадцать восемь лет.

– Давай посмотрим, скажи мне, как я.

– Немного больше…

– Почему немного больше? И почему вы так говорите?

Но когда он удовлетворенно улыбнулся, Мерседес надула губы, сузив глаза и задрав нос.

Потом, за столом, мать продержала его полчаса, расспрашивая о Европе, которую она знала не хуже него; и, несмотря на то, что Рохан отвечал ей с неохотой по этой самой причине, она упорно продолжала свои попытки.

Наконец она сжалилась над Роханом и позволила ему пройти в гостиную с той величественной и оберегающей терпимостью, с которой матери позволяют мужчинам проходить в комнату, где находятся их дочери. Мерседес играла на пианино во всю мощь.

– Мать уже бросила его? -Как ужасно! Будь умницей, сядь здесь, рядом со мной. Как твоя личная жизнь?

– Очень плохо. Вы очень хорошо знаете…

– Нет, нет, правда! Как все прошло?

– Мал.

– Действительно? -ласково спросил он.

Молодая женщина задумчиво посмотрела на него.

– Странно…

– Почему?

– Не знаю, мне кажется…

Рохан рассмеялся.

– Но ты, мой друг, никогда не влюблялся в меня.

О! Я другая – это другое дело. Кроме того, – добавила она через мгновение, – несмотря на мою одежду и то, что герцог Роханский любезно приписывает мне, он тоже не влюбился в меня.

Они смотрели друг на друга, улыбаясь.

– Кто знает? -огрызнулся он.