Перебои, переливы

Пускай несут бла-бла или ту-ту,

А у меня другой сегодня график:

Пускаю птиц, слова, седой дымок

Да полощу платочек в поднебесье,

Где осушаю грозовой подтёк,

Из жеста «нах» перехожу на «ок»,

Сбегаю, не жалея нот и ног,

От пристани вчера отпетых песен.

В рассвет врастающие кронами

В рассвет врастающие кронами

Молитвы веток кружевных,

Полны леса живыми схронами,

Как речь замкнутая под дых,

Полны моря немыми рыбами,

Но в криках чаячьи парят…

Где берега томятся глыбами,

Где рожь волнуется в полях,

Пороги рек в гористых местностях

Впадают в караул тоски,

Мои жалеючи окрестности,

Дожди стараются врасти

В пустыню слов и жажду алую

Болезни, пройденной вдвойне…

Глянь – виснет вечность запоздалая

На безответном валуне

Небесных странников, просвеченных

Пожаром солнечных вершин,

От ожидания невстреченных

До одиноких палестин.

По верху слышится гудение

Всех самолётных сил страны,

В которых однонотным пением,

Мотив с молебном воскресения,

В рай поседевший вплетены.

Жар и смог – июль идёт упитанный

Жар и смог – июль идёт упитанный,

Город иссушённый в плен берёт.

Между нами ничего не считано,

Утекает время словно мёд,

Где спонтанно кружатся крылатые,

Исчеркав лазурный небосвод,

Там, где крыши от дождей покатые,

Ветер до порывистости мот,

По ошибкам пишется ошибочно,

И не сбросить чувственный завод.

Вечер зависает пелериночно,

И закат багряностью вот-вот

Отгорит по рифме, прозе, поверху,

Бледной тенью выкатит луна.

Вряд ли хватит продержаться пороху,

На войне химер блажного сна,

Завернёшь иллюзии до севера,

Пусть загнутся, не увидев юг.

И падёшь с надуманного левела

К пожеланью – доброй ночи, друг.

Летит комар. Нудит бесчеловечно

Летит комар. Нудит бесчеловечно.

А вечер думал, будет тишь да гладь.

А мне б ещё отбиться от овечек,

С бессонницей не разделив кровать.

Она скрипит. И добавляет боли.

Пружины хищно тычутся в матрас.

А он ни клят, ни мят, ни отглаголен,

А мне луна засвечивает в глаз.

Где тело словно мумия покоя,

На вдох и выдох растревожен дух.

Смотрю в окно – в окне кино немое,

Офонарев, парит несносный пух.

И всё такое лезет в подсознанье,

Итог не спит, выкручивая финт.

А я блефую опытом и званьем,

И строю взглядом жухлый гиацинт.