Трещины

То, что обнюхивала собака, оказалось всплывшим человеческим телом. Смотреть на тело было неприятно, но Глеб не мог отвести взгляд. У него были сомнения. Кто это? Глеб боялся подойти ближе. Потом его взгляд сфокусировался на предмете, который свисал с шеи утопленника. Это был фотоаппарат. Глеб сразу все понял. Даже не вглядываясь в лицо. При виде фотоаппарата его пронзило озарение, хотя фотоаппарат на шее мог носить кто угодно.

Удивительное дело, но Глеб не стал звонить в полицию, в скорую, в службу спасения.

Он не стал звонить родителям. Его мысли расплывались, и он не мог за них ухватиться. У Глеба перед глазами теперь было здание школы, и он знал, что ему нужно оказаться там в ближайшее время. Больше он не знал ничего.

Войдя в класс, Глеб обнаружил, что урок уже начался. Антонина Петровна что-то показывала ученикам на большой карте, развешанной на доске. Увидев опоздавшего, она смерила его недовольным взглядом. Потом велела ему зайти.

Глеб поплелся было к своему месту за партой, но Антонина Петровна одним движением руки остановила его несмелую походку и пододвинула к доске.

Глеб молча стоял перед всем классом. Было странно видеть, что обычно говорливый десятый «Б» затих так, словно увидел трупа.

– Хочу, чтобы все посмотрели на вашего товарища, – начала Антонина Петровна. – Посмотрите внимательно. Такого безобразия я не видела давно! Никольскому понятие ответственности совершенно незнакомо. Ты опаздываешь на урок второй раз за неделю! – Она нахмурила брови.

 – Я говорила в прошлый раз, что отведу тебя к директору.

Глеб молча смотрел себе под ноги. Дешевый линолеум в классе навевал тоску. На нем виднелись разного рода отметины. Этот линолеум давно следовало заменить.

– Но прежде чем мы с тобой отправимся к директору, я хочу, чтобы ты извинился перед всеми за свое опоздание и срыв урока. Если у тебя есть совесть, ты это сделаешь!

Глеб поднял глаза, посмотрел на своих одноклассников. Некоторые из них начали саркастически улыбаться – с нетерпением ждали, когда он униженно, как побитый пес, начнет мямлить слова извинения.

Потом Глеб повернулся к Антонине Петровне – она смотрела на него, словно размышляя, как можно быть таким идиотом, тупицей и болваном одновременно.

– Ты старая маразматичка, – бесстрастно произнес Глеб. – Твоей тупости нет предела.

Он успел заметить, как та ошарашенно подняла брови, и недоумение противницы подстегнуло его.