И ты познаешь любовь

Это была его обычная привычка перескакивать без связи от одной фразы к другой. Затем, погладив бородку, он стал с некоторой резкостью и горячностью сетовать на постоянные конфликты с сыном, на то, какой он строптивый и непочтительный, всегда и во всем перечит отцу. Монолог этот продолжался четверть часа. За это время Генрих выслушал массу информации не только о сыне своего шефа, но и о детях его родственников и друзей. В конце концов это стало ему надоедать, и он плотно сжал губы и нахмурил лоб. Вдруг Фишер, рассказывая очередную историю о сыне своего адвоката, который уже в возрасте двадцати лет стал владельцем собственной адвокатской конторы, невольно вскинул глаза на Генриха и оборвал свою речь на полуслове.

Наступило неловкое молчание. Генрих негромко откашлялся и, чтобы как-то разрядить обстановку, хотел сказать несколько пустых фраз, что-то насчет погоды, но Фишер его опередил.

– По пятницам у нас дома собираются друзья, знакомые. Я приглашаю вас, Генрих. Приходите. Познакомитесь с моей семьей, и у нас будет возможность ближе узнать друг друга.

А сейчас можете идти работать.

Генрих в знак согласия наклонил голову и направился к выходу.

– Генрих, у меня к вам еще один вопрос, – Фишер выразительно посмотрел на своего подчиненного. – Скажите, на острове Крит действительно экзотическая природа и жаркий климат?

Вопрос, прозвучавший неожиданно, застал Генриха врасплох, и он на секунду застыл, не в силах произнести ни единого слова.

– Извините, господин Фишер, я не знаю, так как никогда не был на Крите, – наконец решительно ответил он.

– Никогда? Вы в этом уверены?

– Да.

– В вашей характеристике не сказано, что вы страдаете плохой памятью.

Генрих, усмехнувшись, пожал плечами.

– Хорошо. Мы к этому вопросу в свое время еще вернемся. Вы свободны, – сказал Фишер и углубился в бумаги.

Генрих вышел из кабинета шефа с весьма озабоченным видом. Разговор с Фишером не только удивил его, но и встревожил. Фишер дал понять Генриху, что многое знает о нем.

И это не простая осведомленность, а своеобразное предостережение. В случае если Генрих когда-нибудь вздумает перечить или ослушаться его приказаний, Фишер вполне может использовать известную ему информацию, чтобы поставить своего подчиненного на место. Кроме того, шеф спросил об острове Крит, и это тоже неспроста. Генрих действительно был там, и Фишер знает об этом. «У меня на вас особые виды», – сказал Фишер. Возможно… особые виды – не что иное, как остров Крит.