Генрих

 – Так я заставлю тебя! – Генрих напрягся, глаза его сузились, и он, схватив девушку за подбородок, разжал ей рот и вылил водку.

Ольга поперхнулась, у нее начался кашель, а на глаза навернулись слезы. Генрих же, широко расставив ноги, запрокинул голову и громко рассмеялся. Но вдруг он резко оборвал смех, и на его лице появилась злобная гримаса.

– Как тебя зовут? – спросил он. – Впрочем, какая разница. Ты есть русская свинья и больше никто.

Генрих размахнулся и ударил девушку по лицу. Удар был такой силы, что Ольга не устояла на ногах и упала.

– Встать! – закричал Генрих.

Шатаясь, Ольга поднялась. Дрожь страха пробежала по ее телу, а лицо от удара начало медленно краснеть.

– Зверь, фашист, – громко выкрикнула она в лицо немцу и провела рукой по губам.

Алая кровь обагрила ее руку. Генрих, покачиваясь из стороны в сторону, вплотную подошел к Ольге.

– Ты думаешь, я напился до такого состояния, чтобы бить тебя, женщину? Нет, я бью не тебя, а вас, русских в твоем лице.

Вы все у меня отняли: родину, дом, друзей. Я ненавижу вас, будьте вы прокляты! – ослепленный дикой яростью, закричал он.

Глядя на разъяренное лицо немца, Ольга думала, будто она вновь во власти дикого кошмара. Она прекрасно знала, что за вспышкой гнева незамедлительно последует физическая расправа. Через все это она уже прошла в концлагере «Равенсбрюк». И тогда Ольга собрала всю свою силу и толкнула немца в грудь, а сама метнулась к двери. Но Генрих качнулся в сторону и с перекошенным от бешенства лицом в прыжке успел ухватить девушку за ноги.

Она упала. Генрих не отрываясь смотрел на девушку, смотрел и не видел ее. Перед глазами была точно черная пелена. И тогда он ударил ее сапогом по ногам. Ольга закричала. Но ее крик лишь еще больше подзадорил Генриха, и он, поставив ногу ей на живот, с силой надавил. Ольга попыталась вырваться, но Генрих наклонился и, схватив ее за волосы, приподнял и несколько раз ударил головой об пол. Она уже не кричала, лишь нечеловеческий стон вырывался из ее груди. А Генрих хотел, чтобы она молила о пощаде, ползала и извивалась у него в ногах. Но гордость этой русской девушки была слишком сильна. Она предпочла умереть, но не быть поставленной на колени.

– Эти русские… их не сломить и не убить! – Генрихом овладела невероятная ярость и злость, и он, точно помешанный, стал избивать ее ногами.

Удары сыпались с огромной силой по спине, ногам и животу.