Ольга

Кстати, это он посоветовал мне привлечь вас.

– Господин Фишер, спасибо, конечно, за доверие, но я вынужден отказаться. Подобное предприятие меня не привлекает. На мой взгляд, все это слишком хлопотно и, как говорится, овчинка выделки не стоит, – решительно произнес Генрих.

– Не спешите с ответом, – Фишер зло сверкнул глазами. – Та часть работы, которую вам предстоит выполнить, вас не затруднит. Вам следует отправиться на Крит и на месте произвести подсчет уцелевших немецких орудий береговой артиллерии и зенитных установок.

Надеюсь, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. В 1941 году вы, будучи офицером германской армии, участвовали в захвате острова Крит. Или я не прав?

– Господин Фишер… – Генрих нахмурился и, прищурив глаза, пристально посмотрел на шефа.

– И не надо смотреть на меня так! – произнес Фишер, повысив голос. – Я прекрасно осведомлен о вашей военной карьере и о том, как вы преданно служили Гитлеру. Но этот факт вы сознательно скрыли при поступлении на работу в наш банк.

– Вы хотите меня запугать? – Генрих криво усмехнулся и сделал паузу, прежде чем продолжил: – Не советую вам этого делать. Вы абсолютно ничего этим не добьетесь. Да, я бывший немецкий офицер. Я служил в армейской разведке и строго выполнял воинский устав. Но меня нельзя упрекнуть ни в чрезмерном насилии, ни в бессмысленном истреблении местного населения. Я не военный преступник и не боюсь ваших разоблачений, – Генрих решительно встал.

– Генрих, ну зачем вы так? – Фишер нервно встрепенулся.

 – Прошу вас, не злитесь на меня. Я ни в коей мере не хочу причинять вам неприятностей. Вы, как бывший военный, прекрасно разбираетесь в военной технике. Кроме того, вы без труда найдете на острове то место, где во время войны были расположены немецкие батареи, и поэтому идеально подходите для выполнения данной работы. Вы нужны мне, Генрих. Подумайте и о другом. Двадцать процентов от прибыли – это достаточно большая сумма за ничтожно малую работу.

– Нет, господин Фишер, я уже сказал, эта работа меня не интересует.

И если у вас ко мне нет больше вопросов, то разрешите мне удалиться.

Фишер прикусил губу и, заведя руки за спину, с силой сжал кулаки. Все рушилось. Генрих срывался с крючка, и Фишер не знал, как заставить его изменить свое решение.

– Генрих, а если я предложу вам тридцать процентов? – через минуту произнес Фишер. – Тридцать процентов…

Генрих покачал головой и сделал движение, намереваясь уйти. С него хватит.