Ольга

– Да, непроста жизнь… ох как непроста, – после минутного раздумья произнес таксист и почесал затылок. – Я даже не берусь тебе что-либо советовать. Сказать, чтобы ты забыла своего любимого, значит, причинить тебе боль, а ничего не сказать – проявить равнодушие.

– А вам и не стоит ничего говорить. Вот рассказала я вам свою историю, и на душе стало легче. Вы даже не представляете себе, что значит безумно любить, но быть отвергнутой любимым. Но что еще страшнее, так это не сметь никому в том признаться.

– Мне жаль тебя, дочка. По всему видать, вины твоей в случившемся нет. Но в твоей жизни не все так плохо. Судьба не обошла тебя стороной. Многие женщины не дождались с войны мужей, тебе же судьба подарила прекрасного мужа.

– Да. Сергей хороший человек, – согласилась Маша. – Но я не люблю его… не люблю…

– Не говори так категорично. Никто не знает до конца, что ждет его в жизни. А вдруг твой муж – это и есть твоя судьба?

– Ох и мастер же вы успокаивать, – Маша улыбнулась.

– Если ты согласна со мной, тогда, может быть, тебя куда-нибудь отвезти? А то через полчаса моя смена заканчивается.

– Хорошо, – согласилась Маша и назвала адрес, по которому проживал Соколов Петр Степанович.

Машина рванула с места. Маша подставила разгоряченное лицо под струю прохладного воздуха, врывавшегося через опущенное ветровое стекло. Проехав по площади Морской славы, такси свернуло на узкую неосвещенную улочку и въехала через арку во двор.

– Приехали, – сказал пожилой таксист.

Минуту-другую молодая женщина сидела неподвижно, затем произнесла:

– Спасибо вам… спасибо…

Всего две фразы, но произнесла она их с большим чувством и благодарностью. Таксист был растроган до слез.

– Счастья тебе… доченька, – пожелал он в ответ Маше и захлопнул за ней дверцу машины.

Оглядевшись по сторонам, Маша двинулась в направлении старинного дома, который был перед ней, поднялась на последний этаж и, поколебавшись какое-то время, нажала на кнопку звонка.

– Кто там? – раздался за дверью знакомый до боли голос.

Маша затрепетала.

– Петр Степанович… это я… Маша Прохорова.

Дверь открылась и на пороге показалась чуть сгорбленная фигура Соколова в полосатой ночной пижаме.

– Маша, – всплеснул руками Петр Степанович. – Маша Прохорова! Какими судьбами?

– Петр Степанович… я… я… – от волнения молодая женщина не могла сказать что-либо вразумительное.